Где-то в России

                                                                                             Глава 3

   Через три дня, когда неясный лучик света начал пробиваться сквозь мрак в сознании Арсена к нему пришёл Тахир.

 - Асалям алейкум, дорогой. Не можем до тебя дозвониться, в мечеть не ходишь. Может тебе помощь нужна? Пойдём, помолимся. С братьями пообщаешься, они переживают за тебя, сочувствуют.

 - Мне плохо сейчас, нужно побыть одному.

   Настойчивый Тахир ещё минут двадцать пытался уговорить Арсена пойти с ним, но тот был непреклонен.

 - Мы тебя понимаем, Арсен, - сказал, прощаясь Тахир, - но надолго наедине с самим собой оставаться нельзя, чтобы не умереть человек должен общаться.

    А на следующий день Арсений пошел не в мечеть, а в церковь, куда всех приглашал пастор ещё тогда, на его свадьбе. Он долго приводил себя в порядок и выбирал одежду, как будто он собирался на особо праздничное мероприятие, где все нарядные и возвышенные. Походив вокруг двухэтажного здания, он решился войти внутрь, народу в коридорах было не много, все здоровались с ним как с давним знакомым. Арсен переживал, что на него будут коситься из-за его бороды, но к его удивлению он оказался не один.

 - А когда служения в церкви проходят? – набравшись мужества спросил Арсен у женщины в коридоре.

   Получив подробный ответ, и поняв, что сегодня служения не будет, он выскочил из церкви с чувством преступника побывавшего в здании суда; страшно, но интересно. Отойдя немного от церкви, Арсений поймал себя на том, что напевает мелодию и удивился, так как давно ни чему не радовался.

   В воскресенье он пошёл в церковь обходными дворами с поднятым воротником, внимательно вглядываясь во встречные лица. В церкви было красиво и уютно, зал для служений был мест на пятьсот, все были дружелюбны, диких плясок, которыми пугали в интернете, не было. Арсений вспомнил, как когда-то давно он был с матерью на служении в православной церкви, пришли на ум служения в мечети, католики тоже немногим отличаются. А что собственно проповедуют эти религии: любовь, милость и прощение и везде одна из главных заповедей: «не убий». А их учат убивать! Чем больше ты убил неверных, тем ближе ты будешь к Аллаху, о совершившем теракт смертнике вспоминают не по числу добрых дел, а по числу им убитых. В мире в странах, где не опираются на религии, а таких общественных систем, наверное, очень мало и то миролюбивая политика. Исторически религии доказали свою состоятельность как регулятора общественного сознания, потому что они отображают заложенные в подсознании человека ценности, то есть сформированные самим Богом, поэтому человек, с более-менее ясным рассудком, как слепой котёнок тянется к этой чистоте подсознательно.  А к чему стремятся исламисты – убить всех неверных и на их костях построить своё царство, ох, прорастут эти кости в их сердцах и умах, и генофонде тоже, а может уже проросли? Ведь на крови только памятники ставят, а не строят новую жизнь.

   Когда, Арсен увидел пастора, ему вдруг стало радостно, и он невольно улыбнулся, вспомнились его слова на свадьбе о том, что жизнь иногда делает непредсказуемые повороты, но главное, чтобы Арсений и Айгуль всегда были вместе, и он как человек и как пастор, чтобы не произошло всегда готов им помочь. Жизнь действительно делает зигзаги, Айгуль правда уже нет, а он, Арсен, пришёл к нему может быть даже за помощью.

   Пастор был как всегда на высоте, проповедь была насыщенной содержательной, он умел составить из слов такие словосочетания, придать им такие интонации, что его выражения подходили как к кодовому замку к любому сердцу. Способности, данные Богом от рождения могут перерасти в талант при их целенаправленном развитии. Талант особенно успешно будет развиваться, если будет совпадать с призванием человека, то есть соответствовать его морально-этическим ценностям. Пастор был рождён для этой миссии и его талант оратора возвышался над ним самим, он умел возвысить слово, придать ему актуальное насущное значение. Арсений восторгался этим искусством, - искусством оживлять слова. Он несколько раз ловил на себе скользящий взгляд пастора, но по-видимому борода не давала тому его узнать, да и сколько народу проходит перед глазами пастора, всех разве запомнишь.  После окончания служения Арсен не торопясь вышел из церкви, где-то внутри тлела надежда, что пастор его окликнет, но этого не произошло.  

   На самом деле пастор узнал Арсения, не смотря на его пышную бороду. Он прекрасно помнил, как поздравлял молодых на свадьбе, помнил упрямый открытый взгляд, который Арсен сегодня старательно прятал. Пастор обладал прекрасной зрительной памятью на лица и с лёгкостью вытаскивал из неё их имена. Помнил он и о том, что Арсен был мусульманином и его приход очень порадовал, так как он был уверен, что все приходящие в его церковь протягивают свои руки к Иисусу Христу, а это и был смысл его, пастора, бытия. Он жил Богом, жил церковью, жил своею большой семьёй. У него были две семьи, одна своя - единокровная, а другая тоже своя, но церковная – едино-духовная, а может он и не делал различий, просто с одними он просыпался под одной крышей, а с другими – под одним небом. Трудно ли быть главой церкви, семьи, скажем, из одной тысячи человек? Где каждый, - это целый мир со своими заботами и проблемами, особенным мнением и собственным восприятием окружающего, где переживания каждого простираются далеко за область радения одного человека, где всех надо утешить, успокоить, по возможности помочь физически. Где множество служений всех возрастов и направлений собраны в единую сеть, где задействованы множество людей, которые тоже прилагают свои силы и способности к налаживанию работы всей церкви и где тысяча сердец старается биться в такт, как одно.

   Церковь – довольно сложный организм, но в отличии от других человеческих организаций очень вынослив и живуч, потому что основан не на материальных ценностях, не на эфемерных идеях, которые могут развеяться так же, как и сгустились, а на единой вере, вере в чистое и светлое, на незыблемых, вложенных в нас самим Богом нравственных ценностях, которые, не смотря на время, политический строй или экономическое положение всегда живы. Протестантские церкви в России появились в начала двадцатого века, некоторые течения, такие как баптизм и пятидесятничество даже пережили революцию и социалистический строй от его начала до конца. Потом вместе с перестройкой с запада намело множество других деноминаций протестантского толка, со временем некоторые из них засохли, другие же прижились и пустили глубокие корни восполнив нужды тех, кто хождению в платочках с опущенной головой предпочитает активную жизнерадостную веру. Сейчас эти церкви называют евангельскими.

   Россия – удивительная страна, занимающая огромную территорию, большая часть которой ещё даже не обжита. Олицетворением её является тайга, полная тайн и загадок, она тихая и спокойная, но в ней ощущается какая-то гигантская сила, внутренняя мощь, тайга - непредсказуема, но в то же время удивительно добра. Этот таёжный дух простирается по большей части России и касается всего, что находится на его территории, а всё что проникает в Россию извне преображается под действием этого духа, приобретая со временем его сложенные тысячелетиями исконно русские черты. И до того, как пришло на русскую землю христианство и после, в истории было много попыток привить на этой земле другую веру или чуждую культуру, но всё это отторгалось. А зло попадающее на эту территорию не пронзает, а застревает в её глубинах и разрушается под действием этого духа, который и формирует менталитет русского человека. В этом духе замешаны сотни культур, он настоян на Русской Православной церкви, им пропитана каждая пядь русской земли, им же наполнена и трансформирована евангельская церковь и ислам под его воздействием приобрёл черты присущие ему только на российской территории. И глупо не замечать этого разнообразия, из которого соткан современный российский дух и приписывать заслуги или недостатки чему-то одному. Всё что живёт в России имеет свои особенности и заметно отличается от всего прочего. …

   В глазах пастора всегда горел огонь, который не ослепляет окружающих, а заражает их, в хорошем понимании этого слова, распространяется от одного к другому. В нём была подкупающая доброта, которая с годами только усиливается, он искренне переживал за каждого человека, так сочувствовал, что неосознанно примерял его проблемы и болячки на себя. Молился за исцеление, а сам позже явственно ощущал на себе эти болезни, молился за какую-нибудь проблему и видел пути её решения. Своим сочувствием и участием он постепенно заслужил доверие прихожан. Его пламенные проповеди ложились в сердца, будто именно эту мысль и не могли всю жизнь сформулировать слушатели, он говорил свои слова не для всех, а для каждого.

   И удивительнейшее дело, он так заражал людей идеей, что они окутывались одним духом, становились как бы одного возраста. Взрослел в духовном развитии пастор – взрослела и церковь, мудрее становился пастор – набиралась духовной мудрости и паства. Пастор всегда шёл вперёд, его закаляют трудности, он получает энергию преодолевая препятствия. Покой действует на него губительно, считает он сам и никогда не стоит на месте. Пастор был нетерпим ко греху и, если кто-то просил снисхождения с пониманием его ситуации и просил пастора встать на его место, он отвечал, что на место греха вставать не собирается и приглашал встать на своё место.

   К другим вероисповеданиям пастор относился также, как жених относится к своим соперникам, только он не хотел проткнуть их копьём, он хотел быть просто лучше их. И он был лучше! Он верил во всепобеждающую любовь Иисуса Христа и считал, что все беды человечества именно из-за её отсутствия к ближнему и ко всему окружающему. На каком месте стоит любовь в других религиях? Любят ли иудеи других людей, кроме как себя? Любят ли мусульмане, так как любят христиане, если они выстраивают свои взаимоотношения, зачастую не учитывая этого чувства? Уважение – хорошая позиция одного человека по отношению к другому, но не более. Любовь должна править миром, только Иисус Христос призывает нас к всеобщей любви: любите друг друга. Может ли хоть что-то созидаться в этом мире без её участия? Нет, не может – только рушиться, без любви мир долго существовать не может, начинаются: распри, недоверие, ненависть, войны. Пастор любил, Бог дал ему способность любить всех, включая негодяев и подлецов.

   Он был очень организованный человек, умел управлять своими временем и делами, он старался чтобы вокруг него всё было налажено, всё работало как часовой механизм. Он не терпел, нечистоты в отношениях и грязи вокруг себя. Он любил порядок и сам был всегда чист и свеж, требовал этого от домашних и в голове у него всегда был порядок, четко вырисованная цель, к которой он неуклонно шёл. Он уделял внимание каждой мелочи и, если он что-то не доделал вчера, сегодня он не пойдёт дальше, пока не завершит вчерашнее. Он всегда занимался только богоугодными делами, связанными с развитием своей церкви. У каждого человека есть связь с высшим миром, с Богом, откуда он питает свои мысли, получает вдохновение; поэты и художники называют это посещением муз, учёные кричат в это время «эврика». Каждый человек имеет этот канал, но не каждый может его обнаружить. У пастора эта связь явственно открывалась, когда он говорил, когда он повествовал о чём-то прекрасном, проповедовал слово Божье. Он начинал говорить и как будто сам Бог подхватывал его мысль и диктовал ему продолжение. Так приходило откровение …

   На следующий день Арсену позвонил Тахир, пригласил в гости, передал привет от братьев из Сирии и как бы между прочим спросил, что он делал в христианской церкви, в «этом логове шайтанов». После окончания разговора Арсен понял, что отказать Тахиру во встрече не может. В душе он чувствовал произошедший в нём надлом и корил себя за трусость. А ведь он действительно их боялся, они могли сделать с ним всё что угодно, убьют где-нибудь в переулке, а потом выставят его предателем, унизив ещё и мёртвого. А он для чего-то предназначен, раз сам не смог лишить себя жизни, это Арсен для себя пусть с улыбкой, но решил. Получается, что за ним следят, ведь он дал клятву верности халифу мусульман, записанную на видео, что он «будет слушать и повиноваться ему как во времена трудностей, так и во времена процветания». За ослушание одно наказание – секир-башка, а жить хотелось. На вопрос, что он делал в церкви, Арсен ответил что-то невразумительное о пасторе – соседе родителей Айгуль, что те просили ему срочно что-то передать. Арсен знал, что Тахир не общается с родственниками Айгуль, поэтому и сказал неправду, опираясь на них. Родители после того, как исчезла дочь обращались к муфтию города с жалобой на действия Тахира. Были какие-то выяснения отношений, Тахир приходил объясняться к родителям, но те со скандалом его выпроводили, не пожелав даже поздороваться с ним по-человечески.  

   Арсений смотрел в окно и думал, что же случилось с ним, почему он – пылкий борец с инакомыслием позволил зародиться в своём сердце сомнениям. Он вспомнил Сирию, как они плечо к плечу под гул снарядов и свист осколков выполняли боевые задачи, и вперёд их гнала ненависть, ненависть к неверным, в первую очередь к христианам, которую им прививали ежечасно, ежеминутно. Вспомнил лагерь подготовки боевиков, где они в пыли и грязи бегали, ползали, закаляя себя и приучая к полевым условиям. «Прочь, я сильный, я воин, Аллаху акбар». На следующий день Арсений встретился с Тахиром на конспиративной квартире, помолились и тот ему сказал:

 - Арсен, ты взрослый человек и несмотря на молодые годы ты много пережил, много передумал. И только истинный мусульманин, настоящий воин Аллаха может в такой ситуации выстоять и не потерять лицо. Ты сильный человек, мы восторгаемся тобой. Но хочу предостеречь тебя, что мы должны держаться вместе, по отдельности нас ожидают опасности, время идёт, и мы должны действовать активнее. Эти шакалы изжили себя и даже не хотят рожать детей, они создали нам условия, обустроили этот мир для комфортного существования, а теперь мы должны жить в этом мире, это наша земля.

    Тахир ещё много говорил о братстве и верности, силе и могуществе халифа, о высшем предназначении мусульман, закончил он тем, что завтра и каждый день Арсен должен приходить на эту конспиративную квартиру на занятия и что Аллах приготовил ему особое задание. Поболтали ещё о никому ненужных вещах для приличия и разошлись. «Ну, как, как я мог отказаться, я – давший клятву верности ИГИЛ, - думал Арсен, выйдя на улицу, - теперь будут готовить меня в смертники». Уповать на свою силу и ловкость Арсен уже не мог, «трость мешала», как он сам шутил. Что остаётся делать? Ведь выбрали метод устрашения; наряжать невинных слабых физически или духовно людей взрывчаткой как новогоднюю ёлку и отправлять их «на радость детворе». А если оцепенеешь от страха, то тебя радиосигналом подорвут, подстрахуют, так сказать. Вначале Арсением овладела паника, но он справился с ней и уже будучи дома начал обдумывать дела, которые ему надо успеть закончить в этом мире.

   Вечером Арсен полез в интернет, на сайт, который подсмотрел на информационной доске в церкви, там он нашёл проповеди пастора и начал их смотреть, на всякий случай зашторив окна. Он слушал о Боге, о любви, истинных человеческих ценностях, о семье, Арсен заинтересовался личностью пастора, увлёкся его идеями, внутри себя спорил с ним, переживал и даже ругал, но скорее за то, что пастор был прав, а он, Арсен, - нет. «Мыслями человек приближается к Богу». Особенно Арсена взволновали слова о том, что человек не имеет права лишать себя жизни. Каким-то неведомым ранее чувством наполнялся Арсений, слушая пастора, если на собраниях братьев-мусульман он наполнялся ненавистью к остальному миру и у него хрустели зубы и сжимались кулаки от злости, то здесь он наполнялся умиротворением и казалось, что весь мир оказывается так прекрасен и что он шаг за шагом потихоньку приближается к тайнам мироздания. А тут его собираются сделать живой бомбой, и он разлетится на куски ради чьей-то безумной идеи, ради чьей-то прихоти. Нет, он не согласен. Уже поздно вечером набравшись смелости Арсений в сердцах позвонил Тахиру и с претензиями заявил, что имеет к нему вопросы и хочет с ним встретится. Тахир не стал увиливать и через сорок минут был у него. Когда его невозмутимое лицо было напротив Арсения, воинствующий пыл последнего поостыл.

 - Этот вопрос напрашивался давно, - сказал Арсений, опустив глаза, - Объясни, как получилось так, что моя Айгуль оказалась на небесах раньше меня, кто надел на неё пояс шахида?

 - Любой вопрос уместен лишь тогда, когда ответ на него становится жизненно необходим, поэтому и я откладывал разговор на эту тему. Дорогой брат, я сам был удивлён её решением, но ты знаешь, что без воли Аллаха ни одна травинка не пошевелится. Когда ты отправился в Сирию, она поняла, что беременна, очень обрадовалась этому факту и хранила в тайне от всех, в то же время Айгуль стала общаться с жёнами наших воинов, это логично, с кем же ей ещё общаться? Вот им она всё же рассказала о своём положении, а потом у неё случился выкидыш, если бы она обратилась сразу ко мне, этого бы не произошло. Но ко мне обратились сёстры, когда Айгуль уже была в глубокой депрессии. По законам шариата женщина, потерявшая ребёнка тем самым, унижает своего мужа и недостойна его, вот с этими мыслями она и жила в те дни. Наконец она поняла, что жизнь для неё потеряла всякий смысл и единственное, что ей надо сделать это просить прощения у Аллаха и у тебя. Вот тут и пришло сообщение, что ты ранен и находишься в Турции на излечении. Айгуль обратилась ко мне, отговаривать её я не стал так, как и, по-моему, разумению это было правильно, и попросил братьев отправить её к тебе в Турцию. Тогда ни о какой мученической смерти разговор не шёл, а потом ситуация была уже мне не подконтрольна.

 - Но к тебе же стекается вся информация, которая касается нашего региона, ты должен знать, что было дальше.

 - В Турции, она почему-то тебя не нашла, был слух, что ей ошибочно сказали о твоей смерти и объяснили, что она может помочь своему положению только став шахидом. Потом мне сообщили о её самопожертвовании, затем вернулся ты. Вот и всё, - наступило молчание, потом Тахир продолжил, - поступили деньги для помощи близким Айгуль, - Тахир протянул купюры, - вот возьми, здесь приличная сумма, позже будут ещё.

   Арсен взял деньги и не считая сунул в карман. «Айгуль, Айгуль, как же так, - думал Арсений, - она, наверное, даже в больницу не ходила, может и причина не серьёзная была. Говорят, что женщины-шахидки в раю становятся ещё красивее». Арсен опять приблизился к тому состоянию, которое у него было, когда он только узнал о смерти любимой, любая мелочь его раздражала и в таком состоянии он был способен совершить любую глупость.