Где-то в России

                                                                                             Глава 1

   Арсений проснулся поздно - это стало для него нормой в последнее время, часы на стене показывали одиннадцать пятнадцать, секундная стрелка, плавно двигаясь, начала отсчёт очередного безрадостного долгого дня. Закончится он для Арсения далеко за полночь, когда уже появятся первые признаки рассвета и не потому, что этот день придёт к какому-то логическому завершению, а потому, что наступит обычная физическая усталость. Он лежал с широко открытыми глазами; удовольствия новый день не обещал, давил потолок, заставляло щуриться летнее солнце, теневые шторы он так и не повесил, да и зачем - кому это нужно. После того, как он после ранения вернулся в Россию из Сирии и узнал, что его любимая Айгуль погибла, жизнь его оскудела и потеряла всяческий смысл, а ему было всего двадцать девять лет. Вот уже неделю ничего не хотелось делать, даже мысли стали какими-то вялыми и, только начавшись, сразу обрывались и растворялись необдуманными. Лежал бы и лежал, и только природная тяга к чистоте и привитая с детства страсть к уюту и порядку заставляли его машинально мыть посуду, стирать одежду, убирать дома, чистить зубы, наконец, но в душе была пустота, зияющая на весь мир пустота.

 «Я сильный, я – воин, ничто не сломит меня, Аллаху акбар», - произнёс Арсен и с усилием сел на кровати. Колено после травмы не сгибалось, но боли уже почти не было, он недавно начал проходить медицинскую комиссию для оформления инвалидности. Странно устроен мир, он   воевал в Сирии можно сказать против своей же страны, а сейчас родина будет его лечить, а затем выплачивать пенсию по инвалидности, клубок парадоксов. Человек любой национальности – такое гнусное существо, вначале одной рукой отбирает последнее, а затем другой подаёт кусок хлеба и при этом называет себя спасителем и добродетелью. Он строит госпитали, чтобы лечить раненых на войне, которую сам и развязал и где обеим сторонам воюющих сам же и поставляет оружие. Он провоцирует конфликты, притесняет и ограничивает свободу наций и народов, чтобы потом ими легче было управлять и называет это борьбой за демократию и независимость. Он убивает тысячи людей ради своих мелочных прихотей. В микрофон он говорит речи, от которых хочется плакать от умиления, а отвернувшись, с тем же выражением лица делает то, от чего кровь сворачивается в венах. И самое отвратительное, что это всё он прекрасно понимает и продолжает делать.

                                                                                                 ***

   В тот роковой день, в значении судьбоносный, Арсений с группой братьев по вере перебрасывали оружие и боеприпасы на передовые позиции по знойной сирийской пустыне. Эту работу они выполняли часто, и никогда особой опасностью это не сопровождалось, а тут их автоколонну накрыла российская авиация, недавно начавшая операцию против Исламского Государства. Арсений находился в тентовом кузове, когда слева раздался мощный взрыв. Автомобиль опрокинулся в кювет, Арсен разбил голову при падении, и ящиком с патронами ему раздробило колено, из двенадцати человек в группе выжили ещё двое. Арсен не терял сознания, и пик боли вынес на зубах, едва не стерев их. Что думал он в тот момент? Нет, ненависти как таковой к русским не было, их ему было жаль, они были обречены в этой войне, ибо правда всегда, рано или поздно побеждает. То, что правда была на его стороне, в этом он не сомневался - так его научили. Он был мусульманином, а ещё его научили, что настоящие родители, братья и сёстры те, которые верят в аллаха, а родина его – весь мир, который скоро станет во власти мусульман, так говорит пророк Мухаммед, мир ему и благословение. А ещё он говорит, что каждый человек рождается в своем естественном состоянии, будучи мусульманином. Но где-то там глубоко внутри ныло чувство сожаления, что он, Арсен, оказался здесь на чужой земле, под чужим флагом, да ещё и с оружием в руках направленном против своих сограждан, но это было там - глубоко внутри. И всё же это чувство «гадившего котёнка» давно не покидало его.

   Раненых боевиков эвакуировали в Турцию, где они проходили лечение в частных клиниках. Сотрясение вскоре излечилось, а вот с коленом дела обстояли хуже, требовалась операция. Наставники предлагали перебросить его в Россию, и там уже под видом бытовой травмы сделать операцию на колене. Ох, как он ошибся, не согласившись на это, ведь они снова могли быть счастливы с Айгуль. Но тогда он не ведал этого и решил, что должен предстать перед женой здоровым и сильным, операцию сделали в Турции, и вскоре выяснилось, что хромать Арсен будет всю оставшуюся жизнь. После лечения и адаптации многих возвращали опять в Сирию, а тех, кто получил серьёзные ранения с увечьем, передавали в другие ведомства и отправляли домой в отпуск. Став однажды воином Аллаха, и взяв в руки оружие, уйти в запас уже было невозможно, это Арсений понимал чётко, пока бьётся сердце - он в строю в борьбе с неверными, этот выбор сделал он сам. На войну его, скорее всего не пошлют, там нужны молодые здоровые и полные сил, а он будет ходить в мечеть, подучится и может, станет проповедником и будет наставлять молодых на путь истинный, такой расклад ему нравился.

                                                                                                 ***

   Почему-то его отправка домой затянулась на три месяца, объясняли это неувязкой с документами. Выспрашивать и надоедать в том обществе было не принято, и он молчаливо и терпеливо ждал, мучаясь и переживая. Наконец, он оказался в России в родном городе. Начиналось лето, молодые ещё не окрепшие листья издавали нежный аромат, который кружил голову и вселял надежду. Арсений шёл по улицам, опираясь на трость и озираясь вокруг, всё казалось чужим, но внутри что-то вначале несмело заскреблось, затем застучало, громче и громче и наконец, вырвалось: вот же родина твоя, посмотри, это не пыльные турецкие улицы, покрытые вековой надменностью, где тебя используют в своих неблагочестивых целях, и каждый встречный пытается поиметь с тебя выгоду. Это не фальшивые учтивые улыбки, на самом деле обманывающие и уничижающие тебя. Это не сирийские пустыни, пропитанные злобой и ненавистью, где люди смешивают свои чистые сокровенные мечты и идеалы с кровью, ложью, грязью, песком и лепят из этой мешанины замки, которые при ближайшем вдумчивом рассмотрении оказываются прахом и рассыпаются, погребая под себя создателей, и снова – пустыня, которая будет ждать следующих безумцев. Ты там чужой.

   Арсений сбросил навязчивые мысли: «Я сильный, я воин, Аллаху акбар, а это всё происки шайтана». Когда они завоюют этот город, все узнают его, Арсена, какой он сильный и мудрый. Они переименуют улицы, снесут все лживые храмы и памятники, убьют всех неверных, настроят мечетей и наступит царство Аллаха, и все там будут равны и счастливы. Когда Арсений подходил к дому зазвонил мобильник.

 - Ас-саляму алейкум, - сказал знакомый голос, это был Тахир, его куратор, - Арсен, встретимся у мечети, мне нужно тебе что-то сообщить, это касается твоей Айгуль.

   Что-то заныло внутри с новой силой, застонало при упоминании имени его жены. Её телефон перестал отвечать со времени его пребывания в Турции после ранения и с тех пор её имя щемящей болью отзывалось у него в груди. Вспомнилось, что никто ничего не мог ему про неё рассказать и то, как его три месяца держали из-за непонятных трудностей при оформлении документов, но он-то чувствовал, что причина была в другом. И вот теперь самые худшие опасения начинают сбываться, он опять возвращался в состояние, когда он никому не был нужен, его никто не понимал, и казалось, все обманывали, когда весь мир был против него, против его желаний, но тогда ему на помощь пришёл Аллах, успокоил его, возродив его мечты и надежды и поднял их на высоту. А сейчас может его и не обманывают, но молчание терзает его ещё хуже. «Я сильный, я воин, ничто не сломит меня, Аллаху акбар».

   Арсений поднялся, как и ожидал в пустую квартиру, обошёл её и помчался в мечеть, она находилась в двух кварталах от дома. Он бежал, не обращая внимания на людей, перебегал улицы, не смотря на светофоры и машины, мелкая дрожь била всё тело.

 - Иншааллах. Арсен, по воле всевышнего твоя жена вознеслась в джаннат к Аллаху и наслаждается там покоем, - как ржавым тупым ножом резанул Тахир по телу Арсения, - она стала шахидкой и уничтожила семнадцать неверных, - воткнул он этот нож в мозг и провернул, - понимаю твоё земное горе, но радость твоя небесная должна быть выше этого, ты воин с большой буквы и думаю, мне тебя не надо утешать. Иди, соверши молитву Аллаху, приведи свои чувства в норму, а мысли твои по глазам вижу в порядке, - закончил он заученными фразами.

   Волна чувств нахлынула и затмила разум Арсения, закружилась голова: «как же так, кто посмел, убью, разорву на части, и это воля Аллаха, сволочи, а я, что ждёт меня? Тоже самое?», - всё это болезненно носилось в его голове.

   Ничего не соображая, не чувствуя и не замечая ничего вокруг, он вошёл в молельный зал, опустился на колени, приложил лоб, но молитва не шла, в голове была пустота, отдельные мысли пролетали куда-то мимо, и вдруг в Арсения вселился страх, пожирающий страх. Ему показалось, что он уткнулся в какой-то ледяной монолит, который никак нельзя сдвинуть. Ранее он замечал этот огромный камень, лежащий в стороне, но не обращал особого внимания, а сейчас он вырос на его пути, он поднял глаза и увидел эту глыбу, осознал, ощутил эту всепоглощающую силу, нависшую над ним. В голове загудело, Арсений встал и неуверенной походкой обречённого направился к выходу.

   Свежий ветер немного привёл его в чувство, он плёлся домой, едва волочив ноги. Он понимал, что могло произойти с Айгуль. Родственники воинов джихада воюющих за светлые идеалы ислама, попадали под пристальный контроль ведомства, которое о них заботилось.  Если воин погибал, то начиналась работа с родственниками и в первую очередь с жёнами. Удручённые горем они могли неправильно истолковать произошедшее, поэтому необходимо было пресечь возможные нежелательные действия с их стороны, вплоть до крайностей. Обычно скорбящих вдов склоняли к терактам, чтобы они, взорвав себя, воссоединились со своими мужьями на небесах и проблемы, связанные с их существованием на земле, отпадали. Но он то был жив, а Айгуль почему ушла? …

                                                                                                 ***

   Арсений родился в Казахской республике перед самым развалом СССР, когда рухнула система биполярного мира, и на постсоветском пространстве начался хаос. Отец его был казах, а мама - русская. Папа Арсения после распада страны был молод и не лишён амбиций и тоже в то мутное время пытался найти своё место под солнцем, но искал где жарче, уютней и сытней. А такой выбор всегда чреват многими побочными эффектами, особенно когда страна больна. Едва став на ноги, он стал жертвой передела собственности, все хотели всё и сразу, и никто не хотел считаться с аппетитами других. Отца взорвали в машине вместе с младшей сестрой Арсения прямо под окнами квартиры, в которой они жили, сестре было всего три года.

   После смерти главы семьи, в Казахстане началась волна гонений на русскоязычное население, так называемая «политика выдавливания» и мама, разбитая смертью мужа и дочери, угнетённая и запуганная нападками на их семью, боясь за своё уже единственное чадо, распродав наскоро за бесценок всё имущество, сбежала к своей родне в Россию. Родственники мужа, как не странно не захотели ей помогать, по-видимому, сами чего-то боялись. Арсену в то время было уже восемь лет и он, конечно, помнил отца, помнил, как он на гулянках где собирались все родственники, брал его на руки, поднимал к потолку и провозглашал, что его сын никогда не будет нуждаться, никогда не будет воровать и убивать, не будет пить и курить, будет заниматься боксом, бороться и плавать, будет бойцом - защитником своей матери и своей семьи.

   По приезду в Россию, купили квартиру, мать устроилась на работу, Арсен рос, занимался спортом, помня наставления отца. Когда он был в старших классах, мама начала пить и менять мужчин, всё это не нравилось Арсену, были скандалы, он уходил из дома, призывал её к порядку, дрался с её хахалями и однажды даже ударил её, несильно, но ударил. Но вскоре мать умерла от рака, её стремительное похудание Арсен относил к её образу жизни, но оказалось, что мать никому не говорила о своей болезни и просто как попало доживала свой век. Узнав это, Арсен понял её, но не простил, как не простил её Аллах, по убеждению Арсения.

   Он рос тихим спокойным мальчиком, а те вихри эмоций, бушевавшие в нём, не были видны никому. Учился он хорошо, но иногда, то ли лень, то ли мечты насущные и далёкие отвлекали его от учёбы и возникали проблемы с успеваемостью, тогда он концентрировался, прилагал усилия и с лёгкостью всё исправлял. Арсен всегда был отзывчив и приходил на помощь любому человеку, но тут же из-за своей природной скромности уходил в тень, старался не выделяться, поэтому у него не было друзей. Он всех, не желая того держал на расстоянии, страдал от этого, но поделать с собой ничего не мог. К девочкам он относился с трепетом, нелюдимый - с ними он общался ещё меньше, а когда всё же это происходило, в нём всё замирало, и порой он не мог выговорить от волнения и слова.

   Арсений был симпатичным парнем, уроженца Казахстана в нём выдавали слегка раскосые глаза, которые наряду с длинными пушистыми от природы ресницами придавали его лицу особое очарование. Он был среднего роста, черноволос и чернобров, телосложение скорее астеническое, но когда он занимался спортом или рьяно брался за железо, что с перерывами бывало часто, то из астеника превращался в атлета. Прямой нос, карие глаза, широкие скулы и припухлые губы завершали его портрет.

   В десятом классе он дружил с русской девочкой, и когда сверстники переходили уже все дозволенные границы в общении с противоположным полом, Арсен всё также просто провожал её до дома, читал ей стихи, боясь даже прикоснуться к ней, а ей хотелось ощущений. А потом она рассказала всем в классе об их целомудренных отношениях и его прозвали «недотрогой», после чего они расстались и Арсен стал ещё нелюдимей. Когда он уже учился в институте, у него появилась девушка, с которой он стал жить жизнью мужа и жены, но, не оформив свои отношения законно. Странно, но он предлагал ей свою руку, но она особого рвения к этому не проявляла и через два года они расстались, - она изменила ему с его другом. Что тогда творилось в душе Арсена, трудно описать, мир, который он строил и связывал с ним свои мечты и надежды в одночасье рухнул. Разрушился мир чистоты и искренности, и небо над ним заволокло облаками обмана и чёрными тучами лжи. Арсен стал подозрительным и не верил никому в этом мире. Но вскоре в его жизнь вошёл Аллах, - прямой бескомпромиссный и вознёс верность и преданность в идеал, поднял его дух и привёл мысли в порядок. …

                                                                                                 ***

   Придя из мечети, куда его позвал Тахир, он пошёл к родителям Айгуль, чтобы попытаться выяснить: что же случилось с его женой, а ещё через день он закрылся на все замки с решением покончить с собой. Началась борьба: с одной стороны были смерть и желание Арсена умереть, а противостояли им жизнь и инстинкт самосохранения. Он снял люстру, привязал к крюку верёвку, встал на табурет и долго стоял, решаясь сделать последний шаг – отпихнуть от себя табурет. Не смог. Потом пошёл, открыл входную дверь – чтобы тело его быстрее нашли, вернулся, взошёл на место и опять долго стоял в нерешительности.

 

   Уже вечером сняв петлю и грохнувшись на пол, он принялся безутешно во весь голос рыдать, стуча при этом кулаками по полу. Он рыдал от бессилия, что не может вернуть Айгуль, что не может понять за что же всё это свалилось на него, но больше всего он рыдал от того, что он ничтожный человечишка, который не может даже счёты с жизнью свести.  Всю ночь с тяжёлыми думами он пролежал на диване, то погружался в пучину сна, то выныривал из неё, хватая воздух. На следующий день снова довёл себя мрачными уничтожающими мыслями до новых попыток, на сей раз сменил тактику: принял упор лёжа и упер нож ручкой в пол, а остриём в область сердца, осталось расслабить руки и навалиться весом тела на нож. Не смог. Ещё, ещё и так опять до истерики со стуком кулаками по полу и рыданием, только глубокие скользящие порезы на левой боковой поверхности груди немного утешали его самолюбие. Он устал от бессилия, пять дней не выходил из дома, лежал на диване в депрессии и смотрел телевизор, не воспринимая увиденное. Боль утраты Айгуль тяжёлым грузом лежала на сердце, только сейчас он осознал, что она для него значила. Первоначальная буря гнева на удивление быстро прошла, возникающая в таких случаях жажда мести внезапно вспыхнув, тут же угасла. А кому мстить, на кого держать зло? Подробности ему не сообщили, выспрашивать о них было не у кого, да и непринято в их кругах. Ведь он, Арсен, - воин, это он усвоил, а воин не должен жаловаться, а если хочет показать своё недовольство, то только в бою. Какой же он воин – тряпка.  

   Арсений ворошил память, вытаскивая из неё то время, когда он познакомился с братьями и сёстрами, когда принял ислам, как выбрался из вакуума неопределённости и обрёл центр тяжести, тогда он расставил в своём нравственном понимании всё на свои места и назвал всё именами, которые сам и определил, конечно, с подачи ислама, но он принял это всем сердцем, склонив голову и преклонив колени. Он думал: почему же он обрёл смысл и ценности на столь короткое время, и почему же сейчас всё это рушилось, где же справедливость? Вначале Аллах дал ему уверенность в поступках и мыслях, а теперь всё это отнимал. …

                                                                                                 ***

   Когда после школы Арсен поступил в институт, и вся эта кутерьма, связанная со вступительными экзаменами - утихла, он опять оказался в одиночестве. Конечно, его приглашали на различные сборища и вечеринки, но походив на них, он не принял порядки и нравы, царившие в современной молодёжной среде. Пьянство, наркомания и разврат вызывали в нём крайнее презрение, и он перестал ходить на любые увеселительные мероприятия. Ему было противно в этом обществе, где трезвое состояние тяготило народ: в кинотеатрах, подъездах, общественных туалетах валялись использованные шприцы, где не курили, разве что домашние животные, а пили алкоголь, как чашечку чая для хорошего настроения, а через некоторое время это хорошее настроение превращалось в скотское состояние и вызывало отвращение. Раздражала нарастающая чудовищная социальная несправедливость, и то, что одним можно всё, то другим - насколько хватит денег, которых у подавляющего числа население просто не было.

   Однажды его пригласил в гости Алмас, тоже уроженец Казахстана, он учился на старшем курсе института. Познакомились они в студенческой столовой, оказавшись за одним столом, поболтали о студенческой жизни, посетовали на качество общепитовской пищи и Алмас пригласил его в выходной на плов из баранины. Жил Алмас в двухэтажном доме на окраине города с женой, родителями и двумя младшими сестрами, сараев с живностью, как это принято у казахов, на территории не было, во дворе был разбит небольшой сад, было уютно, жили в достатке, но к деньгам относились аккуратно, делали всё своими руками. Когда Арсений пришёл в гости, Алмас с женой вышли его встречать.

 - Салам алейкум, а почему один или ты ещё не обрёл свой завершённый вид? – спросил хозяин, улыбаясь, - жена - это последний штрих к портрету настоящего мусульманина.

   Там и началось становление пути, на котором с помощью семьи Алмаса, Арсений и стал настоящим мусульманином и обрёл последний штрих в своём портрете в лице сестры Алмаса, которую звали Айгуль. Аллаха Арсений принял сразу и безоговорочно, он ворвался в его жизнь и расставил приоритеты и ценности по своим местам, упорядочил мысли в голове, выбросив всё лишнее, как ненужный хлам.