Полина

                                         «Жизнь и сновидения – страницы одной и той же книги.»      Артур Шопенгауэр                       

 

   Утро было прохладным, Серж пробирался вверх по склону сквозь густой туман всё выше и выше, упругие ветки кустарника оставляли на коже кровавые царапины. Светало, нужно торопиться, чтобы не пропустить ни одной детали. Спотыкаясь о камни, он осторожно продвигался вперед. Наконец дрожащими от холода и волнения руками Серж раздвинул ветки последнего куста, перед ним открылось огромное поле, лежащее посреди гор. Он подполз к самому краю, и, укрывшись за выступом, стал всматриваться вниз. Тяжелые пунцовые тучи нависли над полем, готовые излиться кровавым дождем. Поле было усеяно небольшими валунами, кое-где росли островки зеленой травы. Появились всадники, вооруженные копьями и длинными мечами, на головах были шлемы с пластинами, прикрывающими щеки и шею. Статные сильные лошади, которые от переизбытка энергии не могли стоять на месте и поэтому всегда находились в движении. Появились пешие воины, вооруженные кто короткими мечами и небольшими круглыми щитами, кто луками и дротиками, а кто высокими полуцилиндрическими щитами с длинными мечами. Серж не мог понять, откуда появлялось все это войско, как будто из-под земли вырастали все новые и новые воины. Намечалось грандиозное сражение. Вдруг он почувствовал, как кто-то тронул его за плечо, и послышался протяжный звук трубы. Серж обернулся, перед ним стоял человек в длинной одежде, какие носили древние цари, обвязанный поясом золотого цвета. Волосы и длинная борода были белы, как снег, в глазах горел свет, от которого трудно было отвести взгляд, Серж попытался вырваться из этого плена и бросил взгляд выше - по небу плыли небольшие белые облака и горели несколько звёзд, подобных солнцу. «Вот почему нет теней» - мелькнуло в голове. Серж встал, посмотрел вниз и осознал, что он видит два неба, одно серое с пунцовыми тучами, сгустившимися над полем, другое голубое сияющее вверху. Он поднял глаза, человек стоящий перед ним был гораздо выше, какая-то неведомая внутренняя сила исходила от него, царская осанка, повелевающий взгляд. Трепетные чувства завладели Сержем ...
   Кувшинов открыл глаза. Сколько раз он уже переживал этот яркий незабываемый сон, который, казалось, затмевал блеклую реальность, медленно тянувшуюся за окном, но он каждый раз обрывался на одном и том же месте. Потом весь день Серж ходил под впечатлениями, навеянными этим сном, казалось, что именно там – во сне он живёт по-настоящему, что родом он из той земли и каждая клеточка его организма тянула его туда, тянула настойчиво и неотвратимо. Но это был всего лишь сон. Кувшинову всегда казалось, что жизнь – это тоже сон, реальны только его переживания, его чувства, а вокруг него лишь декорации вызывающие ощущения, мысли, желания.

 

СОВЕТНИК

             Шизофрени́я (от др.-греч. σχίζω «расщеплять», «раскалывать» + φρήν «ум, мышление, мысль.»)  Википедия

 

   Застоявшуюся тишину в квартире нарушил внезапный металлический звук поворота ключа в замочной скважине. Этот специфический звук, не смотря на разнообразие модификаций замков и материалов, из которых они изготовляются любой человек не спутает ни с каким другим. Такова жизнь: мы привычны к этому звуку, ибо мы всё запираем на замок, даже свои души. Кто-то на маленький, который можно легко сковырнуть ласковым словом; кто-то на небольшой - для вида, он даже от громкого голоса сам открывается и распахивает дверь; кто-то на амбарный, с которым придётся повозиться; а кто-то и на сейфовый со множеством секретов, которые сам хозяин со временем легкомысленно забывает и мается потом всю жизнь, не зная, как к самому себе подобрать ключи.

   Наконец тяжёлая металлическая дверь открылась и, грузно ступая, в квартиру вошёл её владелец. Серж Кувшинов – обычный человек, сорока двух с половиной лет, высокого роста, вытянутое лицо с широким лбом, крупный нос, тонковатые губы. Глаза задумчивые, - не думающие, что-то соображающие, а именно задумчивые, мечтающие. Он не обладает очевидными выдающимися способностями и в гении его никто не пророчит, что он умеет хорошо делать, так это создавать фон - молча слушать других и при этом с умным видом согласно кивать головой, за это его ценят и доверяют ему сокровенные тайны. А ведь именно с молчаливого согласия миллионов и творят историю единицы. Не на сером ли небе загораются звёзды? Не совсем обычное имя Серж получил благодаря своей маме – учительницы французского языка, особе неисправимо романтической и жизнелюбивой.

   Серж разулся, аккуратно поставил ботинки, и прошёл в кухню, где стал перекладывать продукты в холодильник, и вдруг:  

 - Какой наглец, - раздался вдруг баритон с театральной выразительностью за его спиной, - как таких земля носит?

   Кувшинов был уверен, что в квартире находится один, тем не менее, можно позавидовать его самообладанию, - спокойно обернулся: на него настороженно смотрел человек с маленькими бегающими глазками, большим выдающимся острым носом и капитанской бородкой, примерно его возраста и несмело улыбался, выражение его лица напоминало пойманного безбилетника. На нём была рубашка, какую Кувшинов носил лет десять назад, несуразной расцветки: в сине-красную клеточку с зелёными павлинами.

 - Вы что тут делаете? – тихо спросил Серж, продолжая выкладывать продукты в холодильник.

 - А что, я разве неправильно говорю? Это просто невоспитанный человек, нахал, когда вы отошли в сторону, он ещё так-о-е про вас сказал, даже у меня уши завяли, повторять не буду, не хочу уподобиться всяким грубым мерзавцам. Надо было его на дуэль вызвать или, как говорят: дать по морде, извините, чтоб в другой раз неповадно было. Или я неправильно говорю? – сказал «безбилетник, входя в роль, артистично жестикулируя, и при этом изучающе поглядывая на Кувшинова.

   Дело в том, что Серж пришёл из продуктового магазина, где его безобразно выпихнули из очереди и при этом ещё обозвали нехорошими словами. Стоя тогда в очереди в момент, когда его толкнули в нём что-то стало просыпаться, какой-то старый механизм вдруг щёлкнул, заставив его сделать небольшой вдох, как сделал бы это разъярённый зверь перед прыжком. Но – вхолостую, всё затихло и, как это всегда случалось в последнее время, он никак не отреагировал на этот казус. С поразительным спокойствием, как бездушный паучок, у которого на пути возникло обычное препятствие: преодолел его, расплатился за покупку и вышел из магазина с таким холодным непроницаемым лицом, что даже у его обидчика пробежали мурашки по коже.

   Сейчас Кувшинов - человек добрый и приветливый, лишённый всякого зла. Но таким он был не всегда. Были у него и отрицательные эмоции, которые он выплёскивал, когда оставался один, так сказать: «проявлял себя» без посторонних глаз. Он мог разговаривать на повышенных тонах с кофейной чашкой, которая вдруг обожгла его руку и проявлять нетерпимость к пульту от телевизора, который никак не хотел выполнять свои функции. Но бывали у него и приступы агрессии, которые он, к несчастью, иногда не мог сдержать, отсюда и разбитая посуда, и сломанные пульты, и проломленные хлипкие столешницы, треснутые пылесосы, ссоры с окружающими и много ещё чего, о чём не хочется вспоминать. Но это было раньше - до комы.

   Месяц назад Серж заболел гриппом, болезнь осложнилась тяжёлой фолликулярной ангиной. Затем, как говорят непосвящённые: что-то пошло не так и инфекция, просочившись через гематоэнцефалический барьер, нарушила гомеостаз и обосновалась на полушариях головного мозга. В результате развился вторичный стрептококковый энцефалит. Наш герой впал в кому и пребывал в ней двадцать три тяжёлых для его организма дня. Когда он вновь самостоятельно открыл глаза, а некоторые врачи в это уже не верили, то увидел мир другим, точнее мир-то был тем же, только вот воспринимал его Кувшинов совершенно по-другому, чем прежде. Его как будто лишили чувств, – нет пять органов чувств восприятия мира исправно выполняли свои функции, даже немного обострились, но вот эмоций по поводу принятой информации он не выказывал, по причине того, что он их, казалось, не испытывал. Тут необходимо более точно описать его состояние, что-то случилось с переработкой импульсов и мозг, как бы "спускал всё на тормозах", не обостряя, а сглаживая вызывающие эмоции ситуации, не выражая ни гнева, ни радости. У него возник когнитивный диссонанс - внутренний конфликт из-за расхождения между тем, что он воспринимал и тем, какое представление у него об этом было до этого. И ходил по улицам Кувшинов с каменным лицом, с таким же выражением обсуждал последние новости, слушал анекдоты и …, его даже дети сторонится стали. Его как будто совсем не волновал окружающий мир и своё место в нём ему было безразлично. Он забыл, что такое хорошо и что такое плохо, и не знал, как реагировать на ту или иную ситуацию. В результате, он просто спокойно преодолевал все негативные явления и тут же забывал об их существовании. Два дня назад Серж Кувшинов выписался из больницы.

- Как некультурно с вашей стороны, морда - у человека, разве может такое быть? – сказал хозяин квартиры, - так вы не ответили на вопрос: что вы здесь делаете?

 - У человека может быть и морда, и рыло, и харя, и рожа, всё зависит от ситуации, человек – существо разностороннее непредсказуемое и может принимать любые обличия. А всё-таки справедливей было бы этого прохвоста наказать, что, Серж, может накажем? – глаза у незнакомца загорелись, - или струсил?

 - Наказывать или миловать - не моя прерогатива, я могу лишь выбрать: иметь с этим человеком отношения или сторониться его, - как бы заучено сказал Кувшинов, закрывая холодильник, - перекусишь что-нибудь?

 - Спасибо, ты сыт - и я тоже, - улыбнулся незнакомец и продолжил уже другим тоном, - добрый ты стал, а где же справедливость? Одним, значит можно, а другим? Я не узнаю тебя!

   Кувшинов посмотрел на незнакомца внимательней.

 - А помнишь мы с тобой побили Сашку толстомясого …, - продолжил было человек в рубашке с павлинами.

 - Напомню, что справедливость являет собой прежде всего беспристрастие …, - перебил его Серж и вдруг замолчал, пристально глядя на незнакомца, в воздухе угадывались звуки его мыслительного процесса.

 - Эх, Серый, забыл ты старую дружбу, - жалобно произнёс незнакомец, теряя надежды на то, что его узнают.

 - А ты можешь объяснить: кто ты такой? – начал прозревать Кувшинов, прищуривая глаза, как будто фокусируя зрение на внутреннюю сущность оппонента. 

 - Я представитель одной из составных частей движущей силы этого мира.

 - Так и скажи: чёрт, - беседа окончательно перешла на «ты».

 - Что за вульгарное словечко ты подобрал, - с нотой обиды в интонации сказал представитель одной из составных частей этого мира.

 - Черт и есть, кто ж ещё без стука входит через закрытую дверь.

 - Черти, дьявол, нечистая сила – это выдумка тех, кто ищет виноватых, выгораживая при этом самое себя, а я - твой Советник по внешним связям и консультант по защите чести и достоинства, я – лично, не хочу никому зла, если он этого не заслуживает, я лишь призван защищать твои интересы и всегда подскажу, как поступить в той или иной ситуации, чтобы это пошло на благо тебе и твоей репутации.

 - Кем призван?

 - Высшими силами, Серый, высшими силами, все мы подвластны, ведь не от шального дуновения ветерка ты появился в этом мире, - сказал Советник по внешним связям, - и не по чей-то прихоти или похоти, по высшему замыслу появился ты на свет, а оправдаешь доверие и надежды или нет, - это уже другой вопрос.

   Тем временем они уже прошли в комнату, и гость с бородкой привычно уселся в тёмно-жёлтое, обитое бархатом мягкое кресло с высокими подлокотниками, положив ногу на ногу и дергал за шнурок переключателя света торшера.

 - Надо же «чёртом» обозвал, Серый, сейчас так не выражаются, это оскорбляет чувства и достоинства определённого слоя нашего общества, причём слой этот намного толще других, - в тоне незнакомца появилось оживление.

 - Ты, униженный и оскорблённый, - саркастически сказал Кувшинов, - а не ты ли минуту назад призывал набить морду другому слою общества? – Серж переодевался в домашние брюки и футболку.

 - Да, научились манипулировать общественным сознанием, ты таким раньше не был, ты был душевным и справедливым.

 - Ты что здесь делаешь? – вдруг строго спросил хозяин квартиры.

 - Домой пришёл, - спокойно ответил незнакомец, болтая при этом ногой.

   Кувшинов опять молча пристально смотрел на незнакомца.

 - Как мне тебя называть? – спросил он.

 - Я же сказал: Советник по внешним связям.

 - Кто тебя нанимал? Ах да – высшие силы! Слушай: шёл бы ты … туда – откуда пришёл.

 - Серый, все мы грешные, - заискивающим тоном вдруг мягко произнёс Советник по внешним связям, - ну, смалодушничал я, поверил этому доктору, думал ты правда к творцу собрался, а мне туда никак нельзя, ты же знаешь – я ещё контракт на Земле не отработал. Так убивался, так убивался, что сдуру и вышел из тебя, хотел доктору в глаза посмотреть, который не усмотрел начинающееся у тебя осложнение, а ты вдруг в сознание пришёл, а я обратно зайти и не смог. Ты ведь не новорожденный, - тут уже твоё осознанное разрешение требуется. Пустишь назад?

 - Нет, - коротко без раздумий отрезал Кувшинов.

 - Серёга, мы друг друга в прямом смысле слова сорок два года знаем, бок о бок жили, помню какой ты маленький был …, забавный такой, давай начистоту. Не прав я! Каюсь, что не остался с тобой до конца, присмотрел в этой же больнице на третьем этаже в родильном отделении: девочку новорожденную, да не успел на три сотых секунды – опередили.

 - Зачем мне такой представитель моих интересов в обществе, который может предать меня в любой момент.

 - Я покаялся перед тобой, искренне, все мы порой ошибаемся.

 - Да зачем ты мне нужен? Я хочу спокойной жизни, а ты меня подстрекаешь кому-то морду бить.

 - Серенький, дорогой ты мой, как же ты не понимаешь, что я действую в твоих интересах исключительно по обстановке и предлагаемые мною методы и инструменты соизмеримы с твоими возможностями и направлены прежде всего на защиту твоего достоинства в рамках достижения твоей главной на данный момент цели. Другими словами, если бы ты писал докторскую диссертацию и уже начал отращивать профессорскую бородку, то я бы предложил тебе другой вариант, например, отойти в сторонку из очереди и деликатно негромко немного гнусавым голосом, чтобы к тебе прислушивались, сказать: молодой человек, если вы очень спешите, прошу вперёд, люди должны помогать друг другу, - последнюю фразу Советник произнёс, довольно-таки правдоподобно имитируя голос Кувшинова.

   Серж молча смотрел на Советника, глаза его постепенно расширялись.

 - Да, да, человек рождается святошей, кормом для хищников, не приспособленным к жизни, к внутривидовой и межвидовой борьбе, - это наш брат делает его жизнеспособным. Кто он в сущности своей? Серая мышь, стремящаяся при первой опасности забиться в норку. Это мы, советники, помогаем ему бороться с ленью, вселяем в него уверенность в собственных силах, оберегаем человека от всех напастей, закаляем его перед невзгодами жизни и действуем строго в интересах человека, точнее советуем, а твоё дело выбирать, как поступить. Это мы продумываем все возможные варианты развития событий, их последствия, предостерегая или увлекая тебя на тот или иной поступок. Если бы ты, Сергунчик, меня слушал, ты бы сейчас как сыр в масле купался.

 - Никогда тебя не слушал и никогда за положением и деньгами не гнался, хоть ты зудил и зудил, - сказал Кувшинов, - я создавал себе более-менее комфортное существование без претензий на излишество и жил в своё удовольствие.

 - «Своё удовольствие», - опять передразнил его советник, - и в чём выражается оно – это твоё удовольствие? Рисовать эти твои картинки, никому не нужные? Да даже эту мазню можно было бы пропихнуть, если бы ты слушал меня, стал бы новым Малевичем или Пикассо каким-нибудь.

   Надо пояснить, у Кувшинова есть тайное хобби - он красит картинки. Не пишет картины, не творит полотна, а именно, как он сам выражается: красит. Красит Кувшинов, как выражаются художники: маслом. На своих картинках он изображает солнце, правильней сказать: пейзажи, обязательным атрибутом которых является солнце. Работает он над картинами подолгу, выписывая каждую мелочь и наделяя её глубоким смыслом, понять который удаётся далеко не каждому. Кувшинов конечно же хочет, чтобы смысл его творений открывался всем, но так бывает далеко не всегда. А проще выражать свои мысли Серж не хочет, не может он опуститься до примитивной банальщины лежащей на поверхности, унижая тем самым себя и своих немногочисленных почитателей.

 - У меня другие приоритеты и принципы, - после небольшой паузы сказал Кувшинов.

 - Да нет у тебя никаких принципов, живёшь по наклонной, куда кривая выведет, создаешь себе условия наименьшего сопротивления, да если бы не я …, - гость вздохнул с умилением, - это ведь я и формировал в тебе эти принципы. Ты моё творение, ты был, как кусок сухой неподатливой глины. Это я из тебя человека вылепил. А где благодарность?

 - Ты, Советник, сильно-то не налегай, а то сам переломишься, - сказал чей-то незнакомый грубоватый низкий голос из кухни, и тут же совершенно другим тоном, намного мягче продолжил, - пойдёмте чаю с лимончиком попьём, соскучился я по чаю, да и по вас тоже.

 

АДВОКАТ

                                                      «Если подсудимый отказался от адвоката, значит он решил говорить правду.»

 

   Когда Кувшинов с Советником зашли в кухню, за столом сидел и пил чай небольшой лысоватый человек в клетчатом пиджаке и опережая вопросы сказал:

 - Я – твой Адвокат, Серж, понимая, как тебе трудно без защитника твоих интересов, я готов продолжить наше с тобой сотрудничество, один лишь кивок головы, и мы снова вместе.

   Адвокат не торопясь отпил из чашки, при этом мизинец на руке, держащей чашку был сильно отставлен в сторону, затем демонстративно аккуратно поставил чашку на стол и откинулся на спинку стула. Он был лет сорока, гладко выбрит, прямой взгляд немного раскосых глаз, лицо выражало уверенность, граничащую с наглостью. Затем он встал и по-хозяйски широко раздвинул шторы. Стало светлее, а вопросов в голове Кувшинова ещё больше.

 - Так ты тоже убежал из меня? – спросил Кувшинов.

 - Серж, пусть тебя не пугают формулировки из моих должностных инструкций, итак, мои профессиональные обязанности подразумевают наличие мыслящего субъекта, заметь не дышащего, а именно мыслящего, кем ты на момент моего выхода из твоего организма не являлся, - сказал Адвокат и сел на своё место за столом.

 - Вот прохиндей, - лаконично сказал Советник по внешним связям и ухмыльнулся.

 - Но ты, любитель шашками махать, прошу соблюдать профессиональную этику, - чуть повысив тон каменным голосом произнёс Адвокат, дико глянув Советнику в глаза.

 - Хватит, разборки устроили, а зачем ты мне нужен? - сказал Кувшинов, обращаясь к Адвокату.

 - Вообще-то, Серж, я – твой учитель, - уже мягко сказал тот, - я просчитываю юридические и другие последствия твоих поступков. Кто-то подталкивает тебя на безрассудные действия, а я потом думай, как минимизировать ответственность и сгладить последствия.

 - Ой, ой, - сказал Кувшинов, но выражение его глаз при этом стало не соответствовать общему насмешливому выражению лица. Кувшинов сел за стол.

 - Я серьёзно говорю, помнишь, в детском садике ты украл у Мишки Прохорова мячик теннисный пушистый и утащил его домой. У тебя потом его нашли, и тебе пришлось извиняться – это я продумывал возможные варианты защиты и готовил заключительную речь, да, кстати, это он тебя тогда надоумил его стащить – Адвокат головой показал в сторону Советника.

 - Серый, ты очень его хотел, этот мячик в тот момент был камнем преткновения в становлении твоей психологической устойчивости, и только обладая им ты бы сбросил оковы, сдерживающие тебя, как лидера, - сказал Советник, - именно этот не совсем благовидный поступок открыл для тебя тайны познания добра и зла, чтобы в дальнейшем ты мог свободно оперировать своими действиями осознавая моральный оттенок того или иного поступка.

 - Балабол ты, - сказал Адвокат в адрес Советника, и продолжил, обращаясь к Кувшинову, - а во втором классе ты испачкал портфель Лёньке Сидорову краской, потому что тебе такой не купили, кстати, а где была Совесть? - спросил Адвокат.

 - Мы с ней тогда действовали сообща … ну почти сообща, она в комнате, потом спросим у неё, - оправдался Советник.

- Слушайте, давайте всё и сразу, кто-нибудь ещё будет, из этих … помощников моих? – спросил Кувшинов.

 - Нет, - сказал Советник, - ты ещё в детстве всех остальных отшил, оставил только революционную тройку, - засмеялся Советник.

 - Серж, давай вернём естественный ход событий, - сказал дружелюбно адвокат, - то есть всё на свои места: мы возвращаемся к тебе и будем взаимодействовать исходя из нашего опыта и пожеланий друг другу, не поворачивается язык произнести слово: претензий. Начну с себя: я не имею к тебе, Серж, никаких вопросов, я на службе у тебя и готов нести свою повинность, даже если мне что-то не будет нравиться. Конечно в процессе принятия тобой каких-либо решений я буду тебя предупреждать о возможных опасностях. К Советнику у меня вопросов больше, но я выражу свою уверенность в том, что профессионалы всегда найдут общий язык. Главное – уважать друг друга. Вам слово, - обратился Адвокат к Советнику.

 - Договоримся, - ответил Советник Адвокату, - всё хорошо, только одна черта в тебе мне не очень нравится: ты жалеешь о том, что сделал в порыве эмоций, -  сказал Советник уже Кувшинову.

 - Уж не ты ли создаёшь этот порыв эмоций?

 - А кто же ещё, кто же ещё позаботится о тебе. Ведь первые чувства – самые чистые и светлые, а когда человек начинает раздумывать, то начинается расчёт, тогда на первый план выходят заботы о себе любимом, - продолжал Советник, поглядывая на Адвоката, - а чем это может кончится, каковы могут быть последствия, что скажут люди, как я буду выглядеть, - это мои заботы, но иногда для общей пользы дела, для становления синдрома победителя, надо взять и рубануть шашкой сплеча и будь, что будет, зато это от души, из сердца. … Эх, обмельчал народ. Вот если бы я в тебе был, мы бы в магазине, эх, навели бы шороху. Физические кондиции я сопоставил, они были в твою пользу.

 - Мне кажется, что «от души, от сердца», - это когда вас нет.

- И в отрыве от мнения общества ты тоже не выдюжишь, такие люди либо умирают молодыми, либо уходят в отшельники, - добавил Советник, - человек существо стадное, я тебя адаптирую к жизни в обществе. Общество, если оно не больнО, живёт по законам справедливости, Серж, ты за справедливость в этом мире?

 - Да, но иногда она ни к чему, по-моему, не стоит размениваться на поиски справедливости во всём что тебя окружает. Надо просто жить, радоваться и идти к своей цели. Ты, радость и цель. И больше ничего.

 - Ты раньше говорил, что у тебя это чувство обострённое, а у меня справедливость – сущность моего бытия, - сказал Советник, - почему одним всё, а другим ничего? Ты не задумывался над этим. … Да потому, что одни слушают своих советников, а другие нет! Очнись, жизнь – игра, причём без правил! Где твоя страсть, где твоя жажда? Круши, ломай, топчи чужое и созидай своё. Победил, выжигай дотла, потомков не оставлять. Памятником оставь свой след на земле. Ты мужик, ты вождь. Или ты хочешь быть инертным бесполым существом, лишенным эмоций? Страсть движет миром, страсть управляет им. Игра. Все в равных условиях, на старт! Вот где справедливость. А если кого-то обидел творец, кто-то менее красив, менее умён или менее талантлив, тут прихожу я - Советник и уравниваю шансы! Я научу жить. Понимаешь? Справедливость!

 - Зачем игра? Зачем ходить по головам друг друга?

 - Тогда иди в лес, живи отшельником, построй шалаш и грызи корешки. Что? Не хочешь? Хочешь в комфорте, в достатке и вседозволенности? Тогда играй и выигрывай! Знаешь, что движет человеком - страх проиграть, именно в страхе проиграть растёт человек, развивается человечество, оно постигает тайны мира, поднимается на новые высоты, рвётся в космос. Именно страх поражения является стимулом для сохранения паритета. А ты в кусты, как зайка серенький?

 - Ты знаешь, мне это не нужно, - Кувшинов, громко поставил пустую чашку на стол, обозначая, что разговор окончен.

 - Но ты же хотел справедливости? Или ты хочешь жить по закону слабых, и который приписывают творцу? Но ведь это скукотище: возлюби, воздыхая; почитай, склонив голову; подставляй другую, если ударят; уступай, преклоняясь; молись и не ропщи. Безмолвный раб и ради чего? Да на том свете для тебя место определено ещё до твоего рождения. … Посмотри на других, огонь, вот это жизнь!  Любовь должна быть со страстью, до безумия, а если кому-то предан, то умри не откладывая. Ударили, то ответь ещё сильнее, никому ничего не уступай, не молись, а требуй. Жизнь должна быть яркой и состоять из поступков. Серж, ты ведь игрок и проигрывать не должен, ради справедливости. Вот истинный закон Творца, борьба за выживание, на современный лад – борьба за первенство.

 - Не такой справедливости я ищу. А что касается того, что наша жизнь – игра, возможно, но иногда чтобы одержать победу - надо проиграть.

 - Эх ты, людишка, человечишка - погубил ты себя. Я был лучшего о тебе мнения. Очнись! Страсть, пылкая страсть – твоя сущность. Зачем ты её замуровал, пойдём, воткнём нож в спину этому недоумку, который тебя обидел в магазине. Нельзя прощать обиды, надо отомстить. Скинуть эту обиду, освободиться от неё. Не бойся, я избавлю тебя от возмездия.

 - Слушай, как там тебя, иди туда, откуда пришёл.

 - Ты даже далеко послать не можешь, ладно, ещё два слова. Человек существо мутное. Что за жизнь: с соседями и знакомыми улыбаешься, угодное говоришь, а за глаза гадости собираешь; перед начальством голову склоняешь, преданность изображаешь, а в себе тихо ненавидишь, сослуживцам показываешь поддержку, а сам думаешь, как бы на повороте обойти; жену, детей обихаживаешь, заботишься о них, а всё для того, чтоб тебя меньше тревожили.  За покой свой переживаешь. В церковь ходишь – благочестие показываешь, а сам с чертями говоришь. Всю жизнь играешь роли, заготовленные на все случаи жизни, а кто ты сам такой и не знаешь.

 - Всё он знает, не переигрывай, - вступился за Кувшинова Адвокат.

 - А ты, - Советник обратился к Адвокату, - мешаешь ему добиваться успеха, сам трус и из него подобного лепишь, «кабы чего не вышло» - передразнил Советник Адвоката, - настоящий человек питается эмоциями, а калорийность эмоций актёра сильно разнится с калорийностью эмоций зрителя, а ты из него именно зрителя хочешь сделать.

 - Эмоции возникают в результате химических процессов в организме, - сказал Адвокат.

 - Эх ты, все вы защитнички, однобоко мыслите, в корень не смотрите, эмоции возникают не в результате химических процессов, а наоборот вызывают их, они вместе с мыслью являются первопричиной. Получив силу от эмоций, человек начинает действовать, а история опирается не на желания, а на факты, на дела, - подытожил Советник свои слова уже спокойным тоном.

 

СОВЕСТЬ

«Внутри каждого из нас живёт маленький ребёнок. Это невинное светлое существо – самое ценное, что в нас есть.»

 

   Когда все вошли в комнату на диване сидела маленькая девочка лет шести с тряпичной куклой в руках и смотрела мультфильмы по телевизору. Комната была большой и просторной благодаря небольшому количеству мебели. Высокие потолки, стены светлых салатовых тонов с ненавязчивыми узорами, на которых тут и там висели разноформатные картины. Посреди комнаты стоял длинный диван, рядом невысокий столик, чуть в сторонке перед ним телевизор с большим экраном, у окна стоял мольберт с бережно накинутой на него промасленной тряпицей, рядом небольшой столик с красками и палитрами. В углу ютился небольших размеров высокий шкаф и рядом стояло тёмно-желтое кресло. В воздухе витал сладковатый запах красок.

 - Это твоя Совесть, - представил девочку Адвокат.

- Здравствуйте, - тихо произнесла девочка, - я слышала ваш разговор, что касается мячика, то он мне такое наплёл, что-то про гармоничное развитие личности и разведку боем, - совесть посмотрела на Советника - и я до сих пор переживаю по поводу того случая, и не только того, - девочка начала кукситься.

 - Кто наплёл? -  спросил Кувшинов, начиная волноваться за девочку и переводя взгляд поочерёдно на своих гостей.

 - Он, - Совесть указала на Советника.

 - Вот кто прохиндей, - подвёл окончательный итог Адвокат.

 - Тише, тише, - сказал Серж, - а ты тоже из меня вышла? - теперь он обратился к девочке.

 - Нет, она всегда с тобой, - сказал Адвокат и добавил, - хорошая девочка.

   Советник достал из кармана конфету и протянул её девочке.

 - Я не у тебя спрашиваю, - сказал Кувшинов, глядя при этом на девочку, та взяла конфету и сунула её в карман платьица, в которое была одета кукла.

 - Я и не уходила, - засмущалась Совесть, прижимая к груди куклу, затем приставными шагами начала кружиться по комнате, явно привлекая к себе внимание.

 - Она не имеет возможности из тебя выйти, Совесть к тебе прикреплена, - негромко сказал Советник, - а те случаи в прошлом, это были эксперименты, просто я хотел понаблюдать, как справится твоя психика, и потом, я же и настоял на том, чтобы ты извинился, причём сделал это без напоминаний.

   Кувшинов окинул всех взглядом и сказал:

 - Я хочу жить, чтобы мне шептала одна Совесть, - затем подошёл к креслу, где сидела девочка, присел на корточки рядом и посмотрел ей в глаза, она засмущалась.

 - Как тебя зовут? – спросил Кувшинов у девочки.

 - Просто …, - девочка ещё больше засмущалась.

 - Я буду называть тебя Полина.

 - Ты не сможешь достойно жить лишь на подсказках твоей Совести, Совесть больше заботится о других, она транжира, - почти выкрикнул Адвокат.

 - Спорить нехорошо, – сказала девочка, продолжая играть с куклой, - потому что в споре рождается ненависть.

   Советник протянул ей ещё одну конфету, как дрессировщик и молча направился к выходу, дверь сильно хлопнула даже не открываясь.

 - С моей стороны несколько неэтично обсуждать одну из твоих составляющих, так как мы должны быть одним целым и действовать сообща, но раз сложилась такая нестандартная ситуация, я думаю можно немного отойти от правил, - сказал Адвокат после небольшой паузы, - с Советником тебе не повезло, он прививает тебе зависть, а зависть рождает ненависть. Завидует ущербный человек, не способный на что-то выдающееся. Я могу взять его функции на себя.

 - Я не приму тебя обратно, - глядя куда-то в сторону сказал Кувшинов.

 - Желаю тебе того же самого.

 - Чего того же?

 - Что б тебя, тоже так же изгнали.

 - ???

 - После смерти тело твоё в утиль пойдёт, а разум вечен – это самое ценное в этом мире. А ты думал? Разум в человеке выращивается сто лет и обогащается бесценным опытом общения и выживания. И чтобы вслед за телом в утиль? Где логика? Тело и дано разуму как гусеница бабочке. Не завидую, кому такой зануда попадётся.

 

   Засыпал Кувшинов по обыкновению тяжело, ворочался, в голову лезли всякие назойливые мысли, которые он как мух отгонял от себя. Большинство из них были, как мошки абсолютно нелепые и абсурдные отмахнёшься от таких, и они исчезают. Но попадались и тяжёлые мухи, от которых просто так не отмахнёшься, они зудят и зудят, а если в них ещё и иррациональное зерно есть, тогда всплеск адреналинов обеспечен и прощай сон, пока это зерно не посадишь и не убедишься, что оно не всхожее или не уговоришь себя посадить его в другой раз. Мысли, мысли, как это не парадоксально звучит, но мы разучились глубоко мыслить, и чем старше становится человечество, тем больше мы утрачиваем эту способность, дело в том, что жизнь стремительно набирает обороты и нам уже некогда прислушиваться и размышлять, нам подавай всё и сразу. А зачем нам над чем-то задумываться? За нас всё давно придумали: нас везде окружают всевозможные роботы: холодно - нажал кнопку; жарко - ту же, но два раза; кофе – кнопку; проголодался – кнопку; запачкался – кнопку, только утруди себя - снять одежду. И бегом, бегом, бегом! Инструкции на работе, гороскопы для повседневной жизни, заболел – рекомендации, которые мы выполняем жестче любых законов – всё расписано и растолковано. Как кто-то ещё на заре «эпохи кнопки» сказал: «нажми на кнопку – получишь результат и твои мечты осуществятся». А гаджеты? Они нам уже мозги заменили. И так везде – кнопки, рычажки, тумблеры - зачем думать? Мы разучились это делать, бегом-бегом, только появилась свободная минута, можно наконец подумать. Нет, бац наушник в ухо, щёлк и глаза в экран и подальше, подальше от этих мыслей. Прочь! А то вдруг задумаешься над бренностью бытия, а это уже диагноз, клинический. Философы умерли, они живут, только при свете звёзд и пламени свечи, когда прохладно и желудок не набит до отказа, иначе в сон клонит. Сейчас не та среда обитания, условия изменились. Сытый, наглый, вечно недовольный мир, где люди, за исключением единиц, просто винтики, где человеческие знания, опыт, ум, интеллект – в одиночку уже ничего не значат, где правит бал коллективный разум, над которым довлеют финансовые интересы. Сдвинуть что-то с места можно только увесистым движением масс, а из-за хорового ора не слышно виртуозных арий. Сейчас главное для нас приспособиться, чтобы комфортно плыть в общей массе, не затрачивая при этом особых усилий и получая при этом максимум привилегий. И чтоб тебя поменьше трогали, как в коллекторе. Человек утрачивает свою индивидуальность, а значит и искренность. Сейчас цветы дарят не от радостного благодарного влюблённого сердца, а по этикету, так положено. Руки дамам целуют, не донося губы за полметра – имитируют старые обычаи, новые ещё не придумали, да и надо ли? Представляю: какие будут новые. Сейчас многое имитируют: семейную жизнь, например, воспитание детей, бурную деятельность, якобы на чьё-то благо. Всё меньше и меньше людей, которые живут от «чистого сердца», мы всё делаем «как надо», «как положено». Мы притворяемся. Мы не настоящие. Мы не живём – мы играем. Так стоит ли широко мыслить, углубляться к истокам человеческих отношений? Или достаточно просчитать варианты игры? В дураках остаётся не проигравший, а все сидящие за столом.

   Проснувшись, но ещё полностью не выйдя из сна, Серж побрёл в комнату. Там в кресле у телевизора сидела Полина.

 - Привет, - буднично сказал он, - а ты где была?

 - Я всегда с тобой, просто ты меня не всегда видишь. А когда запустишь Советника с Адвокатом, тогда совсем перестанешь нас видеть.

 - Почему?

 - Так устроено, тогда ты станешь укомплектованной жизнеспособной самостоятельной единицей. И принимать решения будешь внутри себя.

 - Получается, что сейчас я неполноценная и не самостоятельная единица? Ты уверенна? Может ты что-то недопонимаешь?

 - Что ж ты думаешь, у меня совсем нет логического мышления, а только нравственные принципы на уровне «хорошо и плохо», - обиделась Полина.

   Кувшинов исподлобья смотрел на девочку. В руках у неё была конфета - значит опять к ней подбирался Советник.

 - Знаешь мне с детства периодически снится один и тот же сон, но всегда лишь его начало, а я чувствую, что у него есть конец. Но мне всегда что-то мешает его досмотреть, что-то или кто-то вмешивается в нормальный ход событий, пытается отстранить меня от главного, кто-то делает всё, чтобы я не понял и не впитал в себя суть. Кто-то крадёт меня у меня самого! А иногда у меня создаётся впечатление, что там – во сне ждут меня, чтобы продолжить повествование. Понимаешь? Ждут моего реального появления, не как зрителя.

 - Может ты драматизируешь? И тот дядька из сна лишь показывает, что над всем в мире стоит кто-то один. Но не говорит это, а лишь наталкивает на мысль.

 - Ты знаешь мой сон? ... Ах, да ... вы же мои составляющие, но позволь, мне совсем не нравятся направленность моего Советника и политика моего Адвоката? Они заставляют меня обманывать, воровать, бить морды. Как же быть?

 - Это называется не в ладу с самим собой, - засмеялась девочка и стала разворачивать конфету.

 - И ты за них, Полина?

 - Я за тебя, я – твоя лакмусовая бумажка. Иногда я прячусь за тобой, а иногда бегу впереди.

   Кувшинов сел на пол рядом с креслом и посмотрел Полине в глаза. Их взгляды встретились, зрачки Сержа постепенно расширялись, он попытался оторвать взгляд, но если отворачивать голову у него частично получалось, то глаза их были соединены невидимой осью. Прошло минут пять прежде чем они смогли оторвать взгляды друг от друга. Кувшинов хотел что-то сказать, но спохватился и только приложил палец к губам, показывая молчание.

 - Ладно, а они-то мне зачем? Только путаются под ногами со своими советами, мнениями, якобы мне на благо. Да не нужны они мне. Грузила. Мне летать охота, - совершенно другим – тихим мягким голосом после паузы продолжил Серж.

 - Ты не совсем понимаешь суть, скажи: почему хороший механик таскает за собой тяжёлый чемоданчик с набором инструментов, взял бы с собой один самый ходовой ключ ...

 - Я понял тебя, - сказал Кувшинов.

 - Приятно иметь дело с умным человеком, - девочка подтащила небольшую стремянку, стоящую у двери, к картине, висящей на стене, залезла на неё и стала разглядывать рисунок, - ты знаешь, что нужно тому дядьке из сна?

 - Что?

 - Твоя лучшая картинка. Какая у тебя самая любимая?

 - Я как раз её заканчиваю.

 - Покажи, – попросила Полина, затем подошла к Сержу и, глядя ему в глаза, взяла его за руку, - давно мы с тобой за ручки не держались.

 - Ты же знаешь, - с улыбкой ответил Кувшинов, бережно, будто что-то очень дорогое и хрупкое, держа в своих руках детскую руку.

 - Хочется услышать это от тебя, мне нравится, когда ты формулируешь свои идеи, рассказывая о своём творчестве.

 - Да, да, покажи, - поддакнул вдруг появившийся Адвокат.

   Шевельнулась штора, не поворачиваясь все поняли, что Советник тоже присутствует.

   Кувшинов преобразившись, широко раздвинул шторы, затем подошел к мольберту, установил его около окна так, чтобы на холст солнечный свет попадал под определённым углом и освещение справа было больше. Затем он снял тряпицу с мольберта и не отрывая взгляд от картины, пятясь отошел на середину комнаты. Все последовали за ним. В верхней части картины на ярком синем фоне с разноцветными вкраплениями было изображено бледно-оранжевое раскалённое солнце с расходящимися в разные стороны лучами. Техника наложения мазков была такова, что один цвет на картине плавно переходил в другой и, хотя применяемые цвета были яркими и сочными, резкие контрасты в глаза не бросались. Внизу картины переливающимся пятном без четких границ было изображено озеро. Кубов и все за ним потихоньку пятились назад к стене, по мере удаления от холста картина преображалась. Солнце уменьшалось в размерах и поблёскивало отливами масляной краски, то что казалось раскалённым центром под действием большего освещения справа превратилось в блик, который вдруг стал казаться тёмным зрачком в середине радужной оболочки глаза. На первый взгляд бесформенные лучи, распались на тонкие лучики, они вдруг стали похожи на ресницы, с которых вниз свисала слеза, невесть как образовавшаяся из бесформенного озера. Слеза переливалась на солнце всеми цветами. И чем дальше они отходили, тем больше, расширяя свои границы, становилась слеза, по отношению к глазу. Плачущее солнце.

 - Мне кажется в наше время изобразительное искусство – это предмет не всеобщего интереса, а узкого круга людей со специфическими интересами, как, например, космическое материаловедение, - сказал Советник и осёкся … Все с нескрываемым интересом смотрели на картину.

 

   Утро выдалось тёплым, любопытные солнечные лучи заглядывали во все углы, будто что-то забыли там со вчерашнего вечера. Все на кухне ели омлет и пили чай с бутербродами.

 - К доктору со мной не ходите, там хватит и Полины, - сказал Серж дожевывая бутерброд, - и отвыкайте от меня, назад я вас не пущу – это решено.

   Первым прервал возникшее затишье Адвокат.

 - Серж, без Советника ты ещё сможешь обойтись в жизни, но без Адвоката – нет!

 - В человек есть две сокровенные субстанции – это тело и душа, - начал в ответ Советник, - которые возвышаются на моральных принципах, чести и достоинстве. Издревле есть две профессии и соответственно состояния души, представители которых не имеют нравственных принципов, - это проститутки и адвокаты. Проститутка продаёт своё тело, но она всегда может найти утешение в душе своей, а адвокату даже утешения найти негде – всё продано …

 - Хватит! – почти закричал Кувшинов, для демонстрации пущего недовольства, - видеть вас не могу и не хочу! Всё мы пошли.

 - Серый, не ругайся, с тобой и так трудно, а когда в тебе много адреналина – ты вообще неуправляемым становишься, -  сказал Советник, - а Адвоката адреналин плющит так, что его потом три дня не видно, не слышно.

 

МИКРОБ

   В больницу Кувшинов с Полиной шли, держась за руки. Серж переживал, что напугал девочку своим криком, поэтому бережно, как нечто сокровенное держал её руку в своей.  Было прохладно, дул порывистый ветер, срывая с деревьев первые листья.

 - Полина, тебе не холодно? Давай купим тебе теплую кофточку, а то дальше будет холоднее.

 - Ты что, Кувшинов, как же мне может быть холодно? Хорошо, чтобы тебе самому, глядя на меня, не было холодно, - позже я накину кофточку, не переживай.

   Путь к больнице лежал через небольшой парк мимо небольшого озера, девочка всё время следования в больницу отвлекалась, чтобы то сорвать запоздалый цветок, то поднять первые осенние разноцветные листья. Серж ждал её, не терпеливо, нет, – ему приятно было наблюдать за этим милым чистым созданием. Зачем ему эти ищущие своего, корыстные помощники. Вдруг Кувшинов от переизбытка чувств, сорвался и побежал помогать Полине собирать листья. Со стороны это выглядело, скажем – необычно, если учесть, что окружающие не видели никакой девочки.

   Когда подошла очередь, Кувшинов открыл дверь в кабинет, пропуская вперёд Полину, а затем зашёл сам. Некая пауза, возникшая при входе в кабинет, не ускользнула от глаз опытного психиатра.

 - Вы очень галантны, - заметил врач, - кого это вы вперёд себя пропустили?

 - Полину, - наивно ответил Серж.

 - А кто это у нас?

 - Совесть моя, вы же тоже с совестью не расстаётесь.

 - Конечно, конечно, - со знанием дела, не смотря Кувшинову в глаза, ответил психиатр.

 - Меня зовут Арнольд Петрович, как у вас дела? - спросил психиатр после заполнения всех данных, - как вы себя чувствуете после болезни? Вы знаете, побывать в коме, - это можно сказать: заново родиться, организм после такого стресса делает перезагрузку и обновление может пойти порой по неожиданному пути, тем более, что у вас затронут головной мозг. Инфекция сейчас себя не проявляет, но это не говорит о том, что она побеждена. Не исключена вторая волна ещё более мощная, так что прислушивайтесь к своему организму, улавливайте симптомы. Первые из них – это непреодолимая слабость и не проходящая головная боль. Ну, давай рассказывай, - доктор почти вплотную придвинулся к Кувшинову.

   Арнольду Петровичу было сорок семь лет, у него была богатая врачебная практика. Заслуженный врач, профессор, доктор медицинских наук, он писал научные труды и поэтому везде собирал материалы для них, - вёл больных в стационаре и два раза в неделю сидел на приёме в поликлинике. Общение с больными с психическими расстройствами, научили его «читать» души других своим разумом, при этом свою душу держать на замке. А то, что он иногда показывал больному, что он такой же человек и ничего ему не чуждо, - было лишь игрой, для получения наиболее полного анамнеза. Но вне стен медицинских учреждений, вне привычной среды обитания, Арнольд Петрович часто капризничал, разговаривал сам с собой и становился наивным ребёнком, которого родные даже за хлебом в магазин не отпускали без присмотра.

   Серж, как на духу, рассказал врачу всё, что он чувствуем и что думает по поводу того, что он чувствует, и какие чувства вызывают его думы по этому поводу. Рассказал про Адвоката и Советника, а вот про Полину рассказывать не стал, как не делятся с чужими чем-то сокровенным.

 - Боятся диагноза, который вам поставили, не надо, - доктор легко варьировал между понятиями «ты» и «вы», то увеличивая дистанцию, то вплотную приближаясь, - границы шизофрении иллюзорны, зачастую мы даже открытого человека, не прячущего за семью замками свои мысли и ощущения, считаем ненормальным. Так что бояться этого диагноза не стоит. За последнее время медицина шагнула далеко вперёд в понимании человеческой психологии. И вообще, я вам скажу по секрету, сейчас идёт тенденция к тому, что открытость, простодушие, бесхитростность – это и есть качества нормального здорового человека. А лживый изворотливый человек – болен. Я как раз сейчас пишу небольшую пробную работу на эту тему. Знаете, приходите ко мне на следующей неделе, поболтаем, а пока вот вам направления на анализы и рецепты, попейте эти таблеточки, они безвредные и вам помогут. Ну всё, до свидания и не забудьте свою совесть, а то вы про неё ничего мне не рассказали, - улыбнулся доктор.

 - Я здесь, - послышался голос Полины из коридора.

 - Она уже ждёт меня, - сообщил Кувшинов доктору и вышел из кабинета.

   Доктор и медсестра переглянулись.

  - Типичная шизофрения, я бы сформулировал так: классический пример, – сказал доктор медсестре, когда дверь за пациентом закрылась. Он начал собираться домой, так как рабочий день подошел к концу.

 - Да, да, судя по его поведению, какая-то маленькая девочка преследует его, - поддакнула медсестра.

 - Именно, но это не диссоциативное расстройство идентичности, а именно шизофрения – голоса галлюцинации, мания преследования …

 

- Я здесь, - из конца коридора за Кубовым бежала девочка. Он взял её за руку, и они пошли.

   Сидящие на стульях в коридоре люди с недоумением смотрели вслед уходящему Кувшинову. Он шёл, скосив голову направо и вниз, настроение его выказывала подпрыгивающая походка, а правая рука была зачем-то отставлена вбок и вниз.

   Кувшинов пошел к окну регистратуры, вокруг которого роились люди, чтобы вернуть свою медицинскую карточку.

   Когда Серж вышел из поликлиники, то увидел Полину, разговаривающую с каким-то подозрительным мужчиной, который несуразно склонился до уровня лица девочки. Какая-то дикая первобытная ревность овладела Кувшиновым, он рванулся к нарушителю спокойствия. Но мысль о том, что девочку никто не может видеть, кроме него, возбудила в нём неуёмное любопытство, с подмешанным чувством опасности и немного охладила его. Подбежав, он не грозно, но строго спросил:

 - А вы кто?

 - Я … – микроб, - мужчина выпрямился, виновато глядя в глаза Кувшинова. Затем вина его преобразовалась в напористое любопытство, которое, как показалось Сержу, смотрело долго, тяжело проникая в глубину его мозга.

   Микроб был обычным молодым человеком, на вид ему было под тридцать, круглое лицо, небольшие бегающие глазки, нос с горбинкой. «Когда не смотрит въедливо, то похож на несмышлёного совёнка», - отметил про себя Серж. Опыта отличать смышлёного совёнка от несмышлёного у Кувшинова не было, но где-то на интуитивном уровне в подозрительном мужчине он определил именно несмышлёного.

 - Извините меня, - продолжил «совёнок», - я потерял совесть, и хотел попросить Полину, - мы уже познакомились, ещё раз извините. Я понимаю, что вторгаюсь в ваше внутреннее личное пространство, но я очень прошу помочь мне. С моей стороны это очень неприлично, я бы сказал: даже вероломно, но у меня нет другого выбора. Меня бы такое поведение тоже возмутило до невозможности …

   Во время своей речи он вытащил из внутреннего кармана и показал паспорт, где было написано: Сергей Петрович Микроб.

 - Подожди, подожди, - сказал Кувшинов, - давай по существу: ты потерял Совесть, так, а разве ты можешь видеть мою?

 - Я с рождения проницательный и иногда в моменты опасности прозреваю и тогда я могу многое видеть и слышать …

 - Да подожди ты, давай, по существу, - опять перебил его Кувшинов.

 - Пойдёмте, сядем вон на те лавочки, - показала рукой Полина на скамейки в соседнем парке и вприпрыжку побежала в ту сторону.

   Все молча, как по команде, двинулись в сторону парка. Некоторое время шли молча.

 - Давайте по существу, - зачем-то прицепился к этому выражению Серж, - всё понятно, а Совесть куда делась?

 - Я не знаю, - вскинул вверх брови «совёнок», - убежала куда-то, может обиделась на что-нибудь?

 - Да здесь она, не показывается просто, - со знанием дела резюмировала Полина, - обидел ты её чем-то.

- Пошли, - сказал невесть откуда взявшийся упитанный мальчик лет семи и взял Сергея Петровича за руку, - ябеда – сказал он уже Полине.

 - А тебя здороваться не учили? – парировала она ему.

 - Здрасьте, - буркнул тот в ответ и насупился.

 - Ой, ну мы пошли, спасибо вам, извините, приходите в этот парк, мы здесь часов в шесть каждый день гуляем, - уже на ходу скороговоркой проговорил микроб, которого тянул за собой упрямый мальчик.

 

   Недели через две, когда кисти осени только-только прикоснулись к зелени и появились первые вкрапления золота и багрянца, как седина в шевелюре земли, Серж отправился на прогулку в парк. Он всё оттягивал этот момент, убеждая себя в бесполезности этой встречи, но его каким-то странным чувством тянуло к Микробу, как будто в нём скрывалась отгадка всех его волнений. А то, что он мог видеть Его Полину была одной из основных притягивающих пружинок.

 - Ты тоже, смотрю - неприкаянный? - нет твоего в этом мире, либо смирись, либо уходи, - сказал Микроб, когда они устроились за уютным столиком в парке, - В мире много людей которые живут на грани соприкосновения разных миров, на стыке плоскостей. Но они сами порой этого не замечают – слишком плавен этот переход. В одном земля чёрная, а в другом оранжевая, он привык к чёрной и под ноги уже не смотрит, а когда почувствует что-то необычное, - появится желтоватый фон в поле бокового зрения, осознает это уже всей своей головой, - глядь, а земля-то под ногами оранжевая. А как он там очутился – и сам не понимает. Бывает назад опомнившись бегут. Бывает успевают, бывает – нет. Кто вернулся назад, всю жизнь потом вспоминают, как спасение, а кто не вернулся - ничего не вспоминают - идут дальше и всё. Есть люди, которые это понимают, но балансируют на грани - виртуозы.

   Кувшинов молчал, он ещё ничего не сказал при этой новой встрече с Микробом – только руки друг другу пожали.

 - А почему тебя микробом прозвали? – спросила Полина.

 - Это ещё со школы, я очень проницательный был, сразу понимал сущность человека и мотивацию его поступков, раскладывал всё по полочкам, до мельчайших подробностей. Моя любимая шутка была – вы у меня все под микроскопом. Фамилию я недавно в паспорте поменял. И потом я приверженец микробной теории, из которой следует, что хозяевами биологической жизни во вселенной - являются микробы. Без них ни человек, ни другие виды животных, ни растения существовать не могут, более того - это они их создали. Подготовили комфортную среду обитания для себя … И мышление у человека, как таковое тоже существует благодаря исключительно особым видам микроорганизмов, которые существуют в определённых условиях. Так что человек – не венец природы, а всего лишь биоробот, с помощью которого микробы завоёвывают вселенную.  Микробы не очень прихотливые существа, особые условия необходимы только для тех видов, кто производит мышление. Кстати, только благодаря разнообразию этих особых видов и существуем мы и наши милые помощники, - Микроб посмотрел на Полину и мальчика, которые в стороне играли в какую-то свою игру.

 - Мышление формируют микроорганизмы?

 - Это их мир, их масштаб. Кто может влиять на передачу импульсов в синапсах? Человек вслепую медикаментозно – отравляя и убивая, они – непосредственно и естественно … Да, можно находится в одной плоскости, но не ощущать друг друга из-за колоссальной разницы в размерах.

 - Ты сказал: биоробот, но человеком движет идея …

 - … и ещё инстинкты … дело в том, что микробы целенаправленно вкрапляя свои участки в ДНК человека, вызывают мутации, которые влияют на сознание человека, постепенно трансформируя его ценности и корректируя инстинкты. Если быть точнее: из-за коррекции инстинктов изменяются ценности.

  - Если мы мыслим, благодаря им, то этим же мышлением мы можем уничтожить их?

 - Ха-ха, разве можно потушить солнце? ты же пьёшь кефир при проблемах с пищеварением … ты их беречь будешь! Злодеев среди них ничтожное количество.

  - Занимательно, - задумчиво произнёс Кувшинов, - а ты знаешь таких людей?

 - Каких?

 - Виртуозов, которые балансируют на стыке плоскостей, - спросил Серж.

 - А характер тоже определяют микробы? – вставила свой вопрос Полина.

 - Да.

 - Понял, - сказал Полина мальчику, - вот почему ты такой вредный, - и они побежали в сторону старого клёна.

 - Когда осенью полетят на юг первые птицы, - сказал Микроб Кувшинову, - а это будет со дня на день, ты найдёшь его на берегу реки у старой водонапорной башни. Он две-три недели в это время живёт там – птиц провожает. Зовут его - Гранкин. Лицо у него неприметное, вроде есть, но какое – не запомнишь. Похож на всех, и все на него.  Но зовут его так потому, что он сегодня один, а завтра совершенно другой. У него нет постоянной точки зрения, характер может меняться как ветер. Он как калейдоскоп с меняющимися узорами, только узоры эти в нём - не симметричные.

 

МИЗАНТРОП

   Пришло время, когда птицы уже начали сбиваться в разрозненные стаи, и курлыкая низко летели над землей, криком привлекая к себе внимание, чтобы каждый восторгающийся их героизмом, мог пожелать им удачи. Кувшинов отправился на берег реки к заброшенной водонапорной башне – это, отслужившее свой век гидротехническое сооружение, стояло на возвышенности, а внизу нехотя без эмоций текла река – Ленивая. Местность эта была отдалённая и весьма малолюдная.

 - Осенью особый воздух, дышится легко и свободно, расправляется каждая твоя клеточка, снимается всякое напряжение, хочется взлететь и улететь вместе с птицами далеко-далеко, осень – время мечтать, - произнёс Кувшинов, подойдя к скамейке, на которой сидел человек в длинном сером плаще и смотрел вдаль.

 - Мечта – это пустое, так, – рюшки, она не ставит цели, а только путает их. Планирование – вот двигатель всего живого. Если бы птицы мечтали улететь на юг, а не планировали, они бы никогда этого не сделали, именно планирование – отличает живое от неживого.

 - Конечно, у живого есть мысль, а у мёртвого нет, - пытался найти одобрение своим словам Серж.

 - Мёртвое – значит не существующее, уже не существующее, - это категория, не заслуживающая особого внимания, а неживое – это форма существования. И кто сказал, что у неживого нет мысли, просто осуществить запланированное оно не может.

 - Если что-то нельзя поставить в планы из-за невозможности осуществления, тогда это остаётся в мечтах, - пытался гнуть свою линию Серж.

 - Мечта об осуществлении невозможного – это уже бред.

 - Вы не в настроении? перечите и перечите, что ни скажи, - сказал Серж, стоя рядом с лавочкой и тоже пытаясь изобразить, что смотрит в даль.

 - А кто ты такой, чтоб истинами говорить?

 - Меня зовут Серж, я ни в коем случае не претендую на истины.

 - Гранкин, - представился человек в плаще, не поворачивая головы и замолчал.

   Серж сел на лавочку, но не рядом с Гранкиным, а на другой её конец, а так как скамья была неестественно длинная, то говорить им приходилось громче обычного. Они сидели долго на одной доске, но на разных краях, как на противоположных полюсах мировоззрения, смотрели в даль и упражнялись в словесности на первый взгляд не несущей никакой смысловой нагрузки, лишь изредка вкрапляя в свои замысловатые речи что-то удобоваримое. Дул тёплый осенний ветерок, вокруг по зелёной траве важно ходили вороны и недоумённо поглядывали на громко разговаривающих Кувшинова и Гранкина. Полетела небольшая стая журавлей, чуть поодаль другая, летели низко издавая какие-то свои - волшебные звуки, как будто переговаривались они на давно забытом людьми языке и тревожили душу где-то на подсознательно-генетическом уровне.

 - … а ведь как прекрасно жить в мечтах, создавать свой собственный мир, спорить самим с собой об его устройстве, продумывать каждую мелочь, создавать законы, заповеди, уставы, учитывая не свои интересы, а всеобщие, насколько тебе в этом хватит мудрости и справедливости. - продолжил Гранкин.

 - Не вы ли говорили, что это пустой бред?

 - Всё течёт – всё меняется, и даже ценности. У неживого внутренний взор меняется медленно, потому что он закреплён интересами внешнего мира, общества. Стадный инстинкт мешает. У живого – внутренний взор подвижен. А в этой жизни всё заслуживает внимание, и то, что вчера казалось бредом, завтра может завладеть вами как идей фикс.

 - Вы – живой?

 - Почти, на последней стадии перехода, - но это я так думаю, а как на самом деле?

 - Как вы это чувствуете? Чем определяете? Какие данные заносите в формулу?

 - Мы рабы, мы родились в кандалах. Мы даже голову к небу надолго поднять не можем – так, глянули и дальше бежать под гнётом низменных инстинктов. Наше поведение обусловлено заботой о первенстве и продолжении рода, мы сильно ограничены в свободе, амплитуду наших движений ограничивают наши запрограммированные стремления. Противостоять инстинктам очень трудно.

 - А вы психолог.

 - Не люблю это слово и тех, кто таковым себя считает, лучше сказать: философ. Психология – наука о примитивности человека, так как основывается на понимании инстинктах человека. Чем больше читаема мотивация поступков человека, тем он примитивней. Неживое – всё примитивное.

 - Но человечество нежизнеспособно без инстинктов, хотя всё зло исходит именно от них.

 - Да. Но я же не призываю равняться на меня … людей с подобной точкой зрения общество во все времена отвергало, отторгало и избегало, …  но всё же в тайне прислушивалось … их называли юродивые.

 - Получается они победили свои инстинкты?

 - Да, в той или иной степени, но какой ценой?

 - А почему ты прячешься от людей, а не делишься своими мыслями, если считаешь их правильными.

 - Я по сути мизантроп – я не люблю людей, движимых их выпяченными инстинктами, похотями и жадностью, я люблю людей, которые сняли с себя всю эту стружку. Человек должен сам в течении жизни дойти до всего этого, кому-то это дано – кому-то нет. Боже упаси, кого-то мне осуждать - в этом мире всё имеет место быть.

- Может по чашечке кофе? - сказал Петров, после паузы, - тут недалеко внизу есть небольшое кафе, готовят вкусно, повар – мой знакомый, немного странный, но так мы все такие, но человек очень хороший.

   Минут через сорок они сидели в маленьком кафе, здесь всё было сделано так, чтобы доставлять неудобства нечастым посетителям. Странные стулья с наклонной спинкой, заставляющие сидеть под острым углом, иначе то, на чём обычно сидят, может попросту рухнуть на пол. Большие низковатые для этих стульев тёмно-коричневые стеклянные столы, которые сколько их не три всё равно будут в пятнах и разводах, как будто провисшие потолки, которые заставляют невольно наклоняться даже невысокого человека. Странная музыка, напоминающая кудахтанье кур под мелодичные звуки органа, на которую, впрочем, побыв минут пятнадцать в кафе, уже не обращаешь никакого внимания, более того, если эту музыку выключить, то сразу ощутишь чего-то недостающего. Здесь была неплохая кухня, но основной достопримечательностью этого заведения был всё-таки вкуснейший кофе, его готовил вручную настоящий турок.

   Есть Кувшинов не хотел, но с удовольствием поддержал мизантропа. Они заказали себе по рекомендованному салату и кофе с каким-то особым пирожным. Порция салата оказалась довольно внушительной, а пирожное маленьким.

 - Кофе принесут, когда мы приступим к десерту, он будет состоят из двух порций: первая не крепкая, чтобы запивать сладкое, а вторая крепкая и очень ароматная – это и есть десерт, после второй порции ничего не надо больше есть, чтобы как можно дольше сохранить ароматный вкус.

 - Человек – существо без собственного мнения, мнение в нём формируют другие, - сказал мизантроп, когда они уже ели салат, - не уважают люди собственные соображения, выводы, а вот сформировавшееся мнение других людей их очень интересует. Пусть даже они и открыто не признают их, но это чужое мнение тяжёлым камнем откладывается в их головах и в дальнейшем влияет уже на их собственное, зачастую затмевая его. Тебе нравится салат?

 - Да.

 - А можешь назвать из чего он состоит?

 - Скорее – нет.

 - А хочешь знать?

 - Наверное – да, но я не дока в кулинарном искусстве.

 - Да ты даже не пытаешься сформировать своё мнение, Барыш, - позвал он повара.

   Из кухни появился небольшого роста человек, действительно похожий на турка.

 - Вот человеку не понравилось твоё блюдо …

 - Я такого не говорил …, - начал отнекиваться Кувшинов.

 - Человек старался, но ты ничего не сказал о вкусе, не высказал своего мнения, а это равносильно тому, что оно тебе не понравилось. За что человека благодарить будешь – ведь надо?

 - Это блюдо называется: игра, подразумевается игра вкуса, возьмите вилкой вот с этой стороны, что вы чувствуете? – очень любезно Спросил Барыш.

 - Как будто напоминает вкус рыбы …

 - Уже лучше, это хариус, мне поставляют его охотники. Из хариуса можно приготовить много вкусных блюд, но мой друг, души не чает именно в этом блюде, - повар посмотрел на Гранкина, - ингредиенты специально измельчены и блюдо разделено на несколько зон, отличающихся друг от друга по цвету, за счёт применяемых трав и соусов, попробуйте вот здесь – это часть блюда с базиликом фиолетовым, отсюда и такой необычный цвет, базилик оттеняет грубоватый вкус рыбы, оставляя лишь тончайшее пряное послевкусие. Как?

 - Действительно, как вкусно, - сказал Кувшинов.

 - А теперь попробуйте из этой - с коричневатым оттенком части блюда, здесь основная добавка к хариусу – фенхель, эта трава не оттеняет вкус рыбы, а наслаивается, ложиться сверху своим сладковатым ароматом с лёгким оттенком аниса, оставляя приятное освежающее послевкусие. А здесь – с тимьяном и мускатным орехом, здесь – кориандр и мелисса, а вот это -  тмин и паприка. Все эти травы раскрывают вкус рыбы с разных сторон, выворачивая наизнанку всю палитру вкуса хариуса.

   Кувшинов закивал, жуя полным ртом. Ему стало вдруг хорошо, спало какое-то сковывающее напряжение, он как будто почувствовал себя дома. Всё вокруг стало удобным: и стулья с наклонной спинкой, и низкие столы, и даже потолок, казалось, поднялся до уровня неба. Кудахтанье куриц стало напоминать пение соловья, а блюдо было просто замечательным.

    - А у вас есть совесть? – полюбопытствовал Кувшинов, ему казалось, что он один такой не нормальный со своими адвокатами да советниками.

 - Совесть - хранительница социальных моральных ценностей, а я стремлюсь к отсечению индивидуальности от социума. Да, забавные были товарищи, которые пребывали со мной в моём внутреннем мире. Многому меня научили, но не советами, а своим поведением. Из-за одного советника я даже в своё время пить бросил: как выпью, так отключался, а мой советник становился хозяином - такое вытворял, поскуда. Пришлось пить бросить.

 - Да, - сказал, Серж, - вся жизнь – это борьба самим с собой.

- Поверь, кроме тебя любимого на свете есть ещё много чего удивительного, тоже заслуживающего внимания. Переведи взгляд.

   Серж рассказал ему в мелких подробностях про свой необычный сон.

 - Хочешь научу, как остаться во сне? – спросил Гранкин.

 - Очень, - убедительно на выдохе ответил Кувшинов. Они уже шли по небольшому пролеску, мизантроп подошел к небольшому клёну и отломил от ветки небольшой кусок, сантиметра три длиной, затем перочинным ножиком очистил кору и протянул Сержу.

 - Когда будешь ложиться спать, положи эту веточку под подушку. Во время сновидения, когда ты осознаешь, что это твой сон, напрягись и достань веточку из-под подушки, затем двумя руками сломай её. Запомни: двумя, она потому и короткая, чтобы нельзя было сломать её одной. И всё.

   Серж держал в руке заветную волшебную палочку, прижимая её к груди. Он уже плохо слышал Гранкина, наскоро распрощавшись он шагнул в вечер.

 - Пойдём скорее ко мне, - сказал Серж Полине. Они взялись за руки и пошли, оживлённо разговаривая о чём-то своём. Кувшинов сильно при этом жестикулировал.

 

               Жизнь – это сон, который нам навязали, а сон – это жизнь в которую нас влечёт, ведь настоящая жизнь – это то, что происходит внутри нас.

 

   Утро было прохладным, Серж пробирался вверх по склону сквозь густой туман всё выше и выше, упругие ветки кустарника оставляли на коже кровавые царапины. Светало, нужно торопиться, чтобы не пропустить ни одной детали. Спотыкаясь о камни, он осторожно продвигался вперед. Наконец дрожащими от холода и волнения руками Серж раздвинул ветки последнего куста, перед ним открылось огромное поле, лежащее посреди гор. На обрыве одной из них и находился Кувшинов, он подполз к самому краю, и, укрывшись за выступом, стал всматриваться вниз. Тяжелые пунцовые тучи нависли над полем, готовые излиться кровавым дождем. Поле было усеяно небольшими валунами, кое-где росли островки зеленой травы. Появились всадники, вооруженные копьями и длинными мечами, на головах были шлемы с пластинами, прикрывающими щеки и шею. Статные сильные лошади, которые от переизбытка энергии не могли стоять на месте и поэтому всегда находились в движении. Появились пешие воины вооруженные, кто короткими мечами и небольшими круглыми щитами, кто луками и дротиками, кто высокими полуцилиндрическими щитами с длинными мечами. Серж не мог понять, откуда появлялось все это войско, как будто из-под земли вырастали все новые и новые воины. Намечалось грандиозное сражение. Вдруг он почувствовал, как кто-то тронул его за плечо, и где-то недалеко послышался протяжный звук трубы. Кувшинов обернулся, перед ним стоял человек в длинной одежде, какие носили древние цари, обвязанный поясом золотого цвета. Волосы и длинная борода были белы, как снег, в глазах горел свет, от которого трудно было отвести взгляд. По небу плыли небольшие белые облака и горели несколько звёзд, подобных солнцу, поэтому теней не было. Серж встал, посмотрел вниз и осознал, что он видит два неба, одно серое с пунцовыми тучами, сгустившимися над полем, другое голубое сияющее вверху. Он поднял глаза, человек стоящий перед ним был гораздо выше него, какая-то неведомая внутренняя сила исходила от него, царская осанка, повелевающий взгляд. Трепетные чувства завладели Кувшиновым. И тут он осознал происходящее, медленно сантиметр за сантиметром он щупал под подушкой веточку клёна. Нашёл, стараясь не шевелиться, он запустил под подушку вторую руку и сломал веточку. И сразу …

- Не бойся, - сказал Царь громовым голосом и положил на его плечо руку свою, - итак, пойди, принеси труд свой. Знай, на этом пути ждет тебя бой с заклятым врагом твоим. На помощь мою не рассчитывай, всё в руках твоих. Враг очень силён, поэтому ты должен быть во всеоружии, – он протянул кожаный мешок, – здесь снаряжение, одень его, и в путь, не медли.

   Серж развязал мешок и начал одеваться. Надел броню - нагрудник из металлических пластин, затем широкий кожаный пояс. Обулся в закрытые удобные сандалии, надел шлем спасения. Взял щит, меч и побежал вниз по склону горы. Снаряжение оказалось легким и удобным. Как на одном дыхании он преодолел, далеко не короткий путь, усеянный камнями. Небольшие плато чередовались с крутыми горными тропами, а пологие спуски с отвесными уступами. У подножия горы, среди обломков скал в небольшой пещере он достал из потайного места свою картину. Снял пыльную тряпицу и развернул полотно, на него посмотрело Солнце и, как показалось Арсению, оно улыбнулось.

   Он торопился назад, бежал, не обращая внимание на сбитые в кровь ноги. Опускался туман. Взобравшись на очередное плато, Серж увидел впереди воина, одетого в боевое снаряжение. Тяжелый чешуйчатый металлический панцирь, покрытый оловом, медный шлем с пластинами прикрывающими виски и челюсть, круглый щит и короткий меч. Они стояли друг напротив друга, не решаясь напасть. Да и хотели ли они нападать, разойтись миром? Кувшинов вспомнил наставления, нет, чтобы идти дальше нужно побеждать. Он сделал шаг вперёд, противник тоже сделал шаг вперёд, он сделал шаг вправо, противник тоже сделал шаг вправо. Серж попытался обойти его, но противник преграждал ему путь, не давая пройти. Но его ждали, там наверху. «Не медли» - пронеслись слова наставления. Серж пошел на соперника, приблизившись, он уловил в окошке шлема, что-то знакомое. Эти глаза, где-то он их уже видел. Он стал внимательнее всматриваться в глаза и тут соперник нанёс колющий удар в незащищённый живот. Кувшинов отразил удар щитом и сделал два шага назад. Соперник выставил вперёд свой щит, прикрывая удар и рубанул сверху вниз. Серж отпрянул, меч скользнул по шлему, смягчив удар и рассёк щёку. Воспользовавшись секундным замешательством, противник попытался толкнуть его двумя руками.  Серж сосредоточился и сделал шаг в сторону. Соперник провалился и споткнувшись о камень, потерял равновесие, но сделав три шага вперёд, устоял на ногах. Кувшинов не воспользовался ситуацией, до конца ещё не понимая, что же он должен сделать. Неужели убить? Придя в себя, незнакомец вновь бросился на него. Сделав ложные движения мечом, затем щитом, он нанёс удар сбоку снизу-вверх. Арсений подставил щит и ударил рукоятью меча в голову соперника, удар пришелся по металлическим пластинам шлема. Голова запрокинулась назад, Серж толкнул противника щитом, он повалился на спину. Через мгновение Кувшинов сидел сверху незнакомца, удерживая его на спине. Но противник изловчился и насколько позволяла амплитуда движения руки, уколол его мечом в левый бок под нагрудник. Он съёжился от боли и соперник, собрав все силы сбросил его с себя. Серж перевернулся на спину. Противник вскочил и прыгнул на лежащего. В этот момент Кувшинов выбросил вперед руку с мечом, остриём вперёд. Незнакомец напоролся на него, лезвие прошло между металлическими чешуйками панциря, он обмяк, навалившись всей массой на Кувшинова. Перевернув незнакомца, он встал, вытер рукавом кровь на щеке, проверил полотно за поясом. Постоял, посмотрел на поверженного соперника. Затем склонился над ним и снял с него шлем. Серж отпрянул, перед ним лежал он сам. Он потрогал за левым ухом, там была родинка, точно такая же как у него. Мысли путались в голове, он встал, поднял щит и меч и побрел вверх. Кто это был, он сам? Получается он победил самого себя, но зачем?  Этого Серж не понимал, он понимал другое — его ждут там наверху. Не взирая на боль в боку, он устремился дальше. Какая-то тяжёлая исходящая из его груди сила тянула его назад к тому, кто сейчас лежал поверженным. Получается: он убил сам себя? Кто-то ему приказал, пусть и двусмысленно, а он выполнил этот приказ. Пусть это и был сам царь. Чей царь? Он, Кувшинов, в челядь не нанимался. Это всего лишь сон, осознанный сон, и надо быстрей проснуться. Просыпайся! Но все же возвращался к полю боя. Так вот откуда берутся новые воины! Просыпайся. Он спустился на плато, где лежал он сам. Просыпайся. Он склонился над телом, выпрямил согнутую ногу, поправил ладонь и посмотрел на лицо. Оно было спокойным и казалось вот-вот улыбнётся. Кувшинов вдруг понял, что он уже никогда не проснётся.

   Серж встал в полный рост и глубоко вздохнул, казалось, что он вдохнул весь мир. Глаза налились осмысленностью, по венам растекалась какая-то невиданная сила и он уверенно зашагал, будто тысячу лет знал куда ему нужно идти.

 - Кувшинов, - услышал он детский голос за собой и обернулся.

   К нему бежала Полина со слезами на глазах, вытянув руки в его сторону. Серж, поправил доспехи и опустился на колени и расставил руки в стороны, ловя Полину в свои объятия …

 

                                                                                                                           Октябрь 2020

© 2017. Сайт создан на Wix.com

  • Black Vkontakte Icon
  • Black Twitter Icon
  • Black Facebook Icon
  • Black Instagram Icon