«Воспринимать предложенное вам надо как бы отвлечённо от своих правил восприятия мира, смотреть со стороны, и цепляясь за близкие вам образы, искать продолжение своим чувствам. Пытаться понять мысли, вложенные автором, встать на его место, ощутить и осознать его переживания, вместить их в себя. И если вам удастся осмыслить задуманное, то войдёте в другое пространство, которое обогатит и расширит ваш мир.»  

                                                                                                                                                   Из речи экскурсовода на выставке картин

 

                                                                    Полина

                                                                                                             

                                                                       Команда 

                                                        

                                                «Жизнь и сновидения – страницы одной и той же книги.»      Артур Шопенгауэр                       

 

   Утро было прохладным, Серж пробирался вверх по склону сквозь густой туман всё выше и выше, упругие ветки кустарника оставляли на коже кровавые царапины. Светало, нужно торопиться, чтобы не пропустить ни одной детали. Спотыкаясь о камни, он осторожно продвигался вперед. Наконец дрожащими от холода и волнения руками Серж раздвинул ветки последнего куста, перед ним открылось огромное поле, лежащее посреди гор. Он подполз к самому краю, и, укрывшись за выступом, стал всматриваться вниз. Тяжелые пунцовые тучи нависли над полем, готовые излиться кровавым дождем. Поле было усеяно небольшими валунами, кое-где росли островки зеленой травы. Появились всадники, вооруженные копьями и длинными мечами, на головах были шлемы с пластинами, прикрывающими щеки и шею. Статные сильные лошади, которые от переизбытка энергии не могли стоять на месте и поэтому всегда находились в движении. Появились пешие воины, вооруженные кто короткими мечами и небольшими круглыми щитами, кто луками и дротиками, а кто высокими полуцилиндрическими щитами с длинными мечами. Серж не мог понять, откуда появлялось все это войско, как будто из-под земли вырастали все новые и новые воины. Намечалось грандиозное сражение. Послышался протяжный звук трубы, вдруг он почувствовал, как кто-то тронул его за плечо. Серж обернулся, перед ним стоял человек в длинной одежде, какие носили древние цари, обвязанный поясом золотого цвета. Серж вскочил на ноги. Волосы и длинная борода незнакомца были белы, как снег, в глазах горел свет, от которого трудно было отвести взгляд, Серж попытался вырваться из этого плена и бросил взгляд выше - по небу плыли небольшие белые облака и горели несколько звёзд, подобных солнцу. «Вот почему нет теней» - мелькнуло в голове. Серж посмотрел ниже и осознал, что он видит два неба; одно - серое с пунцовыми тучами, сгустившимися над полем, другое – голубое, сияющее вверху. Он поднял глаза, человек стоящий перед ним был гораздо выше, какая-то неведомая внутренняя сила исходила от него, царская осанка, повелевающий взгляд. Трепетные чувства завладели Сержем ...

   Кувшинов открыл глаза. Сколько раз он уже переживал этот яркий незабываемый сон, который, казалось, затмевал монотонную повседневную реальность, медленно тянувшуюся за окном, но он каждый раз обрывался на одном и том же месте. Потом весь день Серж ходил под впечатлениями, навеянными этим сном, - настолько яркими были краски, казалось, что именно там – во сне он живёт по-настоящему, что родом он из той земли и душа тянула его туда, тянула настойчиво и неотвратимо. Но это был всего лишь сон. Кувшинову всегда казалось, что жизнь – это тоже сон, и в ней реальны и важны только его переживания, а вокруг, наяву - лишь декорации кем-то расставленные, они-то и вызывают чувства, определяющие его эмоции. Кто-то сознательно толкает его на определённый для него путь, не спросив его, Сержа, желания. Он лишь сопротивляется: усердно или не очень. Чувства, как кирпичики складываются в здания, в течении жизни строятся улицы и проспекты, что-то важное небоскрёбами устремляется к небу, а что-то неважное стоит на окраине ветхой избушкой, медленно разрушающейся, но хранящей в себе что-то давнее, но незабываемое. Так и строится внутренний мир. Находящиеся рядом люди видят то же самое, но немного в других ракурсах и возникающие чувства отличаются друг от друга, а эмоции уж тем более.  Сколько людей - столько миров.

 

                                                                                                Советник

             Шизофрени́я (от др.-греч. σχίζω «расщеплять», «раскалывать» + φρήν «ум, мышление, мысль.»)  Википедия

 

   Застоявшуюся тишину в квартире нарушил внезапный металлический звук поворота ключа в замочной скважине. Этот специфический звук, не смотря на разнообразие модификаций замков и материалов, из которых они изготовлены любой человек не спутает ни с каким другим. Такова жизнь: мы привычны к этому звуку, ибо мы всё запираем на замок, даже свои души. Кто-то на маленький, который можно легко сковырнуть ласковым словом; кто-то на небольшой - для вида, он даже от громкого голоса сам открывается и распахивает дверь; кто-то на амбарный, с которым придётся повозиться; а кто-то и на сейфовый со множеством секретов, которые сам хозяин со временем легкомысленно забывает и мается потом всю жизнь, не зная, как к самому себе подобрать ключи.

   Наконец тяжёлая металлическая дверь открылась и, грузно ступая, в квартиру вошёл её владелец. Серж Кувшинов – обычный человек, сорока двух с половиной лет, высокого роста, вытянутое лицо с широким лбом, крупный нос, тонковатые губы. Глаза задумчивые, - не думающие, что-то соображающие, а именно задумчивые, мечтающие. Он не обладает очевидными выдающимися способностями и в гении его никто не пророчит, что он умеет хорошо делать, так это создавать фон - молча слушать других и при этом с умным видом согласно кивать головой, за это его ценят и доверяют ему сокровенные тайны. А ведь именно с молчаливого согласия миллионов и творят историю единицы. Не на сером ли небе загораются звёзды? Не совсем обычное имя Серж получил благодаря своей маме – учительницы французского языка, особе неисправимо романтической и жизнелюбивой.

   Серж разулся, аккуратно поставил ботинки, и прошёл в кухню, где стал перекладывать продукты в холодильник, и вдруг:  

 - Какой наглец, - раздался вдруг за его спиной баритон с театральной выразительностью, - как таких земля носит?

   Кувшинов был уверен, что в квартире находится один, тем не менее, можно позавидовать его самообладанию, - спокойно обернулся: на него настороженно смотрел человек с маленькими бегающими глазками, большим выдающимся острым носом и капитанской бородкой, примерно его возраста и несмело улыбался, выражение его лица напоминало пойманного безбилетника. На нём была рубашка, какую Кувшинов носил лет десять назад, несуразной расцветки: в сине-красную клеточку с зелёными павлинами.

 - Вы что тут делаете? – тихо спросил Серж, продолжая выкладывать продукты в холодильник.

 - Я разве неправильно говорю? Это просто невоспитанный человек, нахал, когда вы отошли в сторону, он ещё так-о-е про вас сказал, даже у меня уши завяли, повторять не буду, не хочу уподобиться всяким грубым мерзавцам. Надо было его на дуэль вызвать или, как говорят: дать по морде, извините, чтоб в другой раз неповадно было. Или я неправильно говорю? – сказал безбилетник, входя в роль, артистично жестикулируя, и при этом изучающе поглядывая на Кувшинова.

   Дело в том, что Серж пришёл из продуктового магазина, где его безобразно выпихнули из очереди и при этом ещё обозвали нехорошими словами. Стоя тогда в очереди, в момент, когда его толкнули в нём что-то стало просыпаться, какой-то старый механизм вдруг щёлкнул, заставив его сделать небольшой вдох, как сделал бы это разъярённый зверь перед прыжком. Но – вхолостую, всё затихло и, как это всегда случалось в последнее время, он никак не отреагировал на этот казус. С поразительным спокойствием, как бездушный паучок, у которого на пути возникло обычное препятствие: преодолел его, расплатился за покупку и вышел из магазина с таким холодным непроницаемым лицом, что даже у его обидчика пробежали мурашки по коже.

   Сейчас Кувшинов - человек добрый и приветливый, лишённый всякого зла. Но таким он был не всегда. Были у него и отрицательные эмоции, которые он выплёскивал, когда оставался один, так сказать: «проявлял себя» без посторонних глаз. Он мог разговаривать на повышенных тонах с кофейной чашкой, которая вдруг обожгла его руку и проявлять нетерпимость к пульту от телевизора, который никак не хотел выполнять свои функции. Но бывали у него и приступы агрессии, которые он, к несчастью, иногда не мог сдержать, отсюда и разбитая посуда, и сбитые костяшки, и проломленные хлипкие столешницы, треснутые пылесосы, ссоры с окружающими и много ещё чего, о чём не хочется вспоминать. Но это было раньше - до комы.

   Месяц назад Серж загрипповал, болезнь осложнилась присоединившейся фолликулярной ангиной, которая протекала в тяжелой форме. Затем, как говорят непосвящённые: что-то пошло не так и инфекция, просочившись через гематоэнцефалический барьер, нарушила гомеостаз и обосновалась на полушариях головного мозга. В результате развился вторичный стрептококковый энцефалит. Наш герой впал в кому и пребывал в ней двадцать три тяжёлых для его организма дня. Когда он вновь самостоятельно открыл глаза, а некоторые врачи в это уже не верили, то увидел мир другим, точнее мир-то был тем же, только вот воспринимал его Кувшинов совершенно по-другому, чем прежде. Его как будто лишили чувств, – нет пять органов чувств восприятия мира исправно выполняли свои функции, даже немного обострились, но вот эмоций по поводу принятой информации он не выказывал, по причине того, что он их, казалось, не испытывал.

 

   Тут необходимо более точно описать его состояние: что-то случилось с переработкой импульсов и мозг, как бы "спускал всё на тормозах", не обострял, а сглаживал эмоции, возникающие в различных ситуациях, не выражая ни гнева, ни радости. У него возник когнитивный диссонанс - внутренний конфликт из-за расхождения между тем, что он воспринимал и тем, какое представление у него об этом было в памяти. Он забыл, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Он не потерял память, он перестал различать нравственную окраску происходящего. И ходил по улицам Кувшинов с каменным лицом, с таким же выражением обсуждал последние новости, слушал анекдоты и …, его даже дети сторонится стали. Его как будто совсем не волновал окружающий мир и своё место в нём ему было безразлично. Он не знал, как реагировать на ту или иную ситуацию. В результате, он просто спокойно преодолевал все негативные явления и тут же забывал об их существовании. Но это были внешние проявления изменения его поведения. А внутри у него шла настоящая война моральных устоев и нравственных догм, которая и привела к трансформации его мировоззрения. Осознав, что в принципе ему дана вторая жизнь и он, Кувшинов, должен в новой предоставленной ему жизни вычеркнуть всё то, что не нравилось ему в первой. Человек своими действиями определяет своё существование, следовательно, необходимо изменить своё поведение, путём принятия единственно верных решений, определяющих его судьбу. И опираться при этом на мнение, что так поступает подавляющее большинство - не стоит и даже наоборот, действовать от противного. Проснулся в Кувшинове реформатор, который решил изменить не этот мир, как это делают в своих начинания, мало-мальски что-то представляющие из себя люди, а своё отношение к этому миру, своё мировоззрение. Другими словами, Серж отстраивал заново свой внутренний мир, без претензий к миру окружающему. Но это не так просто, потому что внутри тебя тоже мир сложный и противоречивый. Четыре дня назад Серж Кувшинов выписался из больницы.

 

- Как некультурно с вашей стороны, морда - у человека, разве может такое быть? – сказал хозяин квартиры, - так вы не ответили на вопрос: что вы здесь делаете?

 - У человека может быть и морда, и рыло, и харя, и рожа, всё зависит от ситуации, человек – существо разностороннее непредсказуемое и может принимать любые обличия. А всё-таки справедливей было бы этого прохвоста наказать, что, Серж, может накажем? – глаза у незнакомца загорелись, - или струсил?

 - Наказывать или миловать - не моя прерогатива, я могу лишь выбрать: иметь с этим человеком отношения или сторониться его, - как бы заучено сказал Кувшинов, закрывая холодильник, - перекусишь что-нибудь?

 - Спасибо, ты сыт - и я тоже, - улыбнулся незнакомец и продолжил уже другим тоном, - добрый ты стал, а где же справедливость? Одним, значит можно, а другим? Я не узнаю тебя!

   Кувшинов посмотрел на незнакомца внимательней.

 - Помнишь мы с тобой побили Сашку толстомясого …, - продолжил было человек в рубашке с павлинами.

 - Напомню, что справедливость являет собой прежде всего беспристрастие …, - перебил его Серж и вдруг замолчал, пристально глядя на незнакомца, в воздухе угадывались звуки его мыслительного процесса.

 - Эх, Серый, забыл ты старую дружбу, - жалобно произнёс незнакомец, теряя надежды на то, что его узнают.

 - Ты можешь объяснить: кто ты такой? – начал прозревать Кувшинов, прищуривая глаза, как будто фокусируя зрение на внутреннюю сущность оппонента.

 

 - Я представитель одной из составных частей движущей силы этого мира.

 - Так и скажи: чёрт, - беседа окончательно перешла на «ты».

 - Что за вульгарное словечко ты подобрал, - с нотой обиды в интонации сказал представитель одной из составных частей этого мира.

 - Черт и есть, кто ж ещё без стука входит через закрытую дверь.

 - Черти, дьявол и прочая нечистая сила – это выдумка тех, кто ищет виноватых, выгораживая при этом самое себя, а я - твой Советник по внешним связям и консультант по защите чести и достоинства, я – лично не хочу никому зла, если он этого не заслуживает, я лишь призван защищать твои интересы и всегда подскажу, как поступить в той или иной ситуации, чтобы это пошло на благо тебе и твоей репутации.

 - Кем призван?

 - Высшими силами, Серый, высшими силами, все мы подвластны, ведь не от шального дуновения ветерка ты появился в этом мире, - сказал Советник по внешним связям, - и не по чей-то прихоти или похоти, по высшему замыслу появился ты на свет.

   Тем временем они уже прошли в комнату, и гость с бородкой привычно уселся в тёмно-жёлтое, обитое бархатом мягкое кресло с высокими подлокотниками, положив ногу на ногу он дергал за шнурок переключателя света торшера.

 - Надо же «чёртом» обозвал, Серый, сейчас так не выражаются, это оскорбляет чувства и достоинства определённого слоя нашего общества, причём слой этот намного толще других, - в тоне незнакомца появилось оживление.

 - Ты, униженный и оскорблённый, - саркастически сказал Кувшинов, - а не ты ли минуту назад призывал набить морду другому слою общества? – Серж переодевался в домашние брюки и футболку.

 - Да, научились манипулировать общественным сознанием, ты таким раньше не был, ты был душевным и справедливым.

 - Ты что здесь делаешь? – вдруг строго спросил хозяин квартиры.

 - Домой пришёл, - спокойно ответил незнакомец, болтая при этом ногой.

   Кувшинов опять молча пристально смотрел на незнакомца.

 - Как мне тебя называть? – спросил он.

 - Я же сказал: Советник по внешним связям.

 - Кто тебя нанимал? Ах да – высшие силы!

 - Серый, все мы грешные, - заискивающим тоном вдруг мягко произнёс Советник по внешним связям, - ну, смалодушничал я, поверил этому доктору, думал ты правда к творцу собрался, а мне туда никак нельзя, ты же знаешь – я ещё контракт на Земле не отработал. Так убивался, так убивался, что сдуру и вышел из тебя, хотел доктору в глаза посмотреть, который не усмотрел начинающееся у тебя осложнение, а ты вдруг в сознание пришёл, а я обратно зайти и не смог. Ты ведь не новорожденный, - тут уже твоё осознанное разрешение требуется. Пустишь назад?

 - Нет, - коротко без раздумий отрезал Кувшинов.

 - Серёга, мы друг друга в прямом смысле слова сорок два года знаем, бок о бок жили, помню какой ты маленький был …, забавный такой, давай начистоту. Не прав я! Каюсь, что не остался с тобой до конца, присмотрел в этой же больнице на третьем этаже в родильном отделении: девочку новорожденную, да не успел на три сотых секунды – опередили.

 - Зачем мне такой представитель моих интересов в обществе, который может предать меня в любой момент.

 - Я покаялся перед тобой, искренне, все мы порой ошибаемся.

 - Да зачем ты мне нужен? Я хочу спокойной жизни, а ты меня подстрекаешь кому-то морду бить.

 - Серенький, дорогой ты мой, как же ты не понимаешь, что я действую в твоих интересах исключительно по обстановке и предлагаемые мною методы и инструменты соизмеримы с твоими возможностями и направлены прежде всего на защиту твоего достоинства в рамках достижения твоей главной на данный момент цели. Другими словами, если бы ты писал докторскую диссертацию и уже начал отращивать профессорскую бородку, то я бы предложил тебе другой вариант, например, отойти в сторонку из очереди и деликатно негромко немного гнусавым голосом, чтобы к тебе прислушивались, сказать: молодой человек, если вы очень спешите, прошу вперёд, люди должны помогать друг другу, - последнюю фразу Советник произнёс, довольно-таки правдоподобно имитируя голос Кувшинова.

   Серж молча смотрел на Советника, глаза его постепенно расширялись.

 - Да, да, человек рождается святошей, кормом для хищников, не приспособленным к жизни, к внутривидовой и межвидовой борьбе, - это наш брат делает его жизнеспособным. Кто он в сущности своей? Серая мышь, стремящаяся при первой опасности забиться в норку. Это мы, советники, помогаем ему бороться с ленью, вселяем в него уверенность в собственных силах, оберегаем человека от всех напастей, закаляем его перед невзгодами жизни и действуем строго в интересах человека, точнее советуем, а твоё дело выбирать, как поступить. Это мы продумываем все возможные варианты развития событий, их последствия, предостерегая или увлекая тебя на тот или иной поступок. Если бы ты, Сергунчик, меня слушал, ты бы сейчас как сыр в масле купался.

 - Никогда тебя не слушал и никогда за положением и деньгами не гнался, хоть ты зудил и зудил, - сказал Кувшинов, - я создавал себе более-менее комфортное существование без претензий на излишество и жил в своё удовольствие.

 - «Своё удовольствие», - опять передразнил его советник, - и в чём выражается оно – это твоё удовольствие? Рисовать эти твои картинки, никому не нужные? Да даже эту мазню можно было бы пропихнуть, если бы ты слушал меня, стал бы новым Малевичем или Пикассо каким-нибудь.

   Надо пояснить, у Кувшинова есть тайное хобби - он красит картинки. Не пишет картины, не творит полотна, а именно, как он сам выражается: красит. Красит Кувшинов, как выражаются художники: маслом. На своих картинках он изображает солнце, правильней сказать: пейзажи, обязательным атрибутом которых является солнце. Работает он над картинами подолгу, выписывая каждую мелочь и наделяя её глубоким смыслом, понять который удаётся далеко не каждому. Кувшинов конечно же хочет, чтобы смысл его творений открывался всем, но так бывает далеко не всегда. А проще выражать свои мысли Серж не хочет, не может он опуститься до примитивной банальщины лежащей на поверхности, унижая тем самым себя и своих немногочисленных почитателей.

 - У меня другие приоритеты и принципы, - после небольшой паузы сказал Кувшинов.

 - Да нет у тебя никаких принципов, живёшь по наклонной, куда кривая выведет, создаешь себе условия наименьшего сопротивления, да если бы не я …, - гость вздохнул с умилением, - это ведь я и формировал в тебе эти принципы. Ты моё творение, ты был, как кусок сухой вредной неподатливой глины. Это я из тебя человека вылепил. А где благодарность?

 - Ты, Советник, сильно-то не налегай, а то сам переломишься, - сказал чей-то незнакомый грубоватый низкий голос из кухни …